Горничная особых кровей

Весь мой мир теперь составляли лишь окно — смерть, и альбинос — спасение.

— Видишь, как тебе хочется жить? — тихо и мягко проговорил владетель. — Как ты вцепилась в меня, как прильнула. Тебе есть, что терять, горничная — жизнь. Запомни этот момент. И в следующий раз, когда я о чем-то тебя спрошу, или когда я что-то тебе повелю — знай: в моей власти как подарить тебе жизнь, так и отнять.

Я кивнула. В голове шумела кровь, все дрожало внутри, но его слова я услышала очень хорошо.

— Слезь с меня.

Как заставить тело двигаться? Я разжала пальцы, перекатилась на пол. Поднялась, выравнивая дыхание, одернула кофту, которую задрал наглый ветер. Ветер… Я взглянула на раскрытое окно, на раму.

— Закрой окно, дует, — приказал центаврианин, поднимаясь. Поправив воротник, он дал еще одно указание: — И приготовь ванну погорячее, как вчера.

О, как были кстати эти указания! Простые, понятные, и давали мне время прийти в себя. Я поплелась в ванную комнату и сделала все, как вчера. Пока ванна наполнялась горячей водой, я сходила за халатом и нижним бельем владетеля, оставила, где нужно. Подождала еще немного, потрогала пальцем воду — кипяток.

Альбинос уже был в ванной комнате и почему не спешил раздеваться.

— Залезай в ванну. Можешь не раздеваться.

Пораженная, я лишь покачала головой.

Центаврианин ждал подобного; он подошел ко мне. На меня нашло какое-то странное чувство: я не хотела в воду, но и сопротивляться не хотела тоже. Хмель не до конца слетел с меня. Словно со стороны, я видела, как альбинос берет меня на руки, а потом медленно опускает в горячую воду.

Я и нескольких секунд не просидела в ванне — дернулась, всполошилась, ахнула.

— Сиди, — альбинос не выпускал меня из ванны.

— Горячо, светлейший!

— Знаю.

— Очень горячо!

— Да.

— Я тут сварюсь! Выпустите!

— Не сваришься, а протрезвеешь, — возразил мужчина, продолжая меня удерживать. Я дергалась и вырывалась, во все стороны летели брызги. — Иногда в этих целях действеннее ледяная вода, но тебе сейчас полезен жар.

— Я уже трезвая, светлейший!

— Тогда скажи: «Простите, светлейший, я никогда больше не буду напиваться!»

— Простите-светлейший-напиваться-больше-не-буду!

— Ты забыла одно слово.

— Пожалуйста!

— Не это слово.

Выпустите меня!

— Слово.

— Никогда!

— Что никогда?

— Никогда больше не буду напиваться! Обещаю!

Альбинос убрал от меня руки. Я выбралась из адовой ванны, встала перед владетелем. Кожа пылала, с меня текло. Я не знала, что сказать, что делать — просто смотрела на центаврианина.