Горничная особых кровей

— А раньше было неприятно, светлейший?

— Другим — возможно. А меня сложности только привлекают. И опасность тоже.

— Разве я могу быть для вас опасной, светлейший?

— Забыла тот удар в спальне, горничная?

— Нет.

— Тогда зачем ты задала столь глупый вопрос?

За все эти годы я так привыкла огрызаться и ругаться, когда ко мне кто-то проявляет внимание, что на ум первым делом пришли остроты, шуточки и поддевки. Оставив их без внимания, я спокойно сказала:

— Вы неуязвимы, светлейший. Так что мой вопрос не так уж и глуп.

— Я поражен, — медленно проговорил владетель. — Ты немного поносила эо-ши и уже разговариваешь, как разумный человек. Любопытно, во что ты превратишься, если получишь нормальное образование.

— Дайте мне такую возможность, и я вас удивлю, светлейший.

Мужчина рассмеялся. На нас начали смотреть с недоумением. Люди не понимали, как можно смеяться в компании владетеля и тем более, как можно вызвать его смех. Отсмеявшись, он спросил:

— А кем бы ты хотела стать?

— Инженером-конструктором.

— Это сфера деятельности. Но каким человеком ты хотела бы стать?

Я задумалась, но не о себе — об альбиносе. Я ничего о нем не знаю, понятию не имею, в какой среде он рос, что любил, как обрел такое влияние в ЦФ. Но, мне кажется, я знаю, откуда его неуязвимость. Его аура всегда безупречна, и эта заслуга правильного применения энергий, безупречного расчета, сколько из какого накопителя взять, кого делать донором, а кого нельзя ни в коем случае. Мощь Малейва — искусственная, донорская. По сути, своей силы у него нет. Зато есть ум, который позволяет использовать чужую силу в своих интересах.

— Я бы хотела стать как вы, светлейший.

— Отмороженной? — уточнил мужчина.

— Невозмутимой. Сильной. Бесстрашной. Способной думать и принимать правильные решения в любой ситуации.

— Сколько комплиментов. Не будь я бесчувственным мерзавцем, покраснел бы.

Однако покраснела я, и отвернулась. С момента знакомства с альбиносом я видела в нем только недостатки. Прошло немного времени, и его недостатки уже кажутся достоинствами.

Стал бы бесчувственный мерзавец возиться с горничной и давать ей баснословно дорогой эо-ши? Простил бы самовлюбленный тиран пощечину? Ответы однозначны.

Я украдкой взглянула на альбиноса. Он тоже думал о чем-то своем… А может, думал обо мне. Вторая версия оказалась верной, потому что владетель спросил:

— Как же милая барышня стала нервной девкой?

— Барышня торопилась стать взрослой.

— Платное задание, — проговорил многозначительно Малейв. — Пятьдесят п.е. за рассказ о твоем прошлом. Да, это смешно, но мне приходится платить, чтобы узнавать, какие мысли вертятся в твоей голове.

Я собралась с духом. Когда меня лечили, тоже требовали полного и правдивого рассказа.