Грешник

 — На самом деле, в настоящий момент они — ее единственные друзья. — Жаль, что я ничем не могу вам помочь. Но меня бесит чувство, будто я чем-то вас подвела. А еще паршивое понимание, что вы — хорошие ребята, а с хорошими людьми не должно происходить нечто подобное.

— Джо, спасибо, — ответил Билл хрипло.

— Не скажу «обращайся», потому что жалею, что вообще появился повод для таких слов.

— Аминь.

Они поговорили еще немного, а потом отключились. Билл взял неделю за свой счет, и так было правильно. Когда он вернется? Джо сказала, что готова взять соавтора ко всем сюжетам, над которыми она сейчас работает.

Отложив телефон, Джо уставилась на дверь. Вспомнила, как занималась любовью с незнакомцем на этом самом месте всего полчаса назад.

Забавно, как счастье и потери чередуются в течение жизни. Но почему-то на них чаще заостряешь внимание.

Джо встала и вернулась к кухне. В ящике возле холодильника, в котором полагалось хранить набор ножей, если бы он был у нее, Джо хранила папку с бумагой, к которой не прикасалась с самого переезда в эту квартиру.

В последнее время произошло столько событий.

Ну, у нее не было сил разбираться еще и с этим.

Но сейчас она, наконец, достала папку и глянцевую фотографию мужчины с темными волосами и темными глазами. Перевернув снимок, прочитала надпись маркером:

ДОКТОР МАНУЭЛЬ МАНЕЛЛО. ЗАВЕДУЮЩИЙ ХИРУРГИЧЕСКИМ ОТДЕЛЕНИЕМ МЕДИЦИНСКИЙ ЦЕНТР СВЯТОГО ФРАНЦИСКА.

Билл дал ей эту фотографию. И написал краткий отчет о том, что смог найти, когда искал информацию на ее настоящую мать, умершую при рождении.

Там не было большой тайны. Вроде как.

С тех пор о нем никто не слышал.

— Я так устала, что люди исчезают на ровном месте, — прошептала она.

Глава 29

Хотя Бутч был фанатом «Рэд Сокс» до мозга костей, умудренный годами и опытом он понимал, что некоторые вещи, приходящие из вражеского штата, были не так уж плохи. Он, конечно, пришел к этому осознанию не сразу… но когда взошло солнце, он на собственной шкуре ощутил, насколько все может изменить органический стейк из Нью-Йорка.

И на этой ноте он устроился глубже на французской кушетке и поправил кусок мяса, уложенный поверх синяка. Он блаженно застонал, и кто-то сел рядом с ним.

— Коп, ты прости, но пришлось это сделать.

Бутч приоткрыл глаз и посмотрел на Ви.

— Все в норме. Я бы сделал то же самое.

— Как голова?

— Как там раньше говорили? Как будто осел лягнул?

Он снова закрыл глаз и прислушался к шуму, с которым Братство, Ублюдки и солдаты заполняли кабинет Рофа.