Грешник

Его отец обеспечил таким образом послушание сына. Было слишком много дней и ночей, когда он напивался так сильно, что не мог раздобыть себе пищу. Он нуждался в обслуживании.

И он хотел, чтобы ему подчинялись.

Син пробормотал что-то своей мамэн, а потом продолжил поливать ее медовухой, темная жидкость впитывалась в слои ткани, укрывающей ее скелет.

Он опустил бутыль и отшвырнул ее на лежанку.

— Кузен, ты собираешь ее сжечь?

Милостивая Дева, он едва терпел вонь этой жидкости. Запах возвращал его в ночи, когда он был меньше. Слабее. Оглянувшись назад, он увидел разбитый стул и вспомнил, как влетел в него всем своим хрупким телом, ломая ручки и ножку сиденья.

По крайней мере, превращение обеспечило его полным набором зубов. Отец же выбил ему несколько.

Син повернулся к огню и поднял горящее полено.

— Ты должен уйти.

Бальтазар нахмурился.

— Ты даже не попрощаешься со мной?

— Ты должен уйти.

Повисла длинная пауза, и Син молился о том, чтобы мужчина не стал свидетелем чувств, которые не стоило никому показывать."

"Когда кузен просто вышел, Син в последний раз окинул комнату взглядом. Потом бросил горящее дерево на останки мамэн.

Когда пламя вспыхнуло и быстро распространилось, Син подумал о жаре, что разрывал его тело во время превращения. У него осталось мало четких воспоминаний, но жар он помнил. Жар и треск, с которым ломались кости, чтобы вырасти на целые дюймы в считанные часы.

Он не верил, что смог выжить. И в то, что та милая щедрая женщина дала ему свою вену прямо перед рассветом. Ей пришлось уйти из-за восходящего солнца, чтобы избежать его губительных лучей. Бальтазар тем временем плотно закрыл вход в хижину, чтобы защитить Сина, чье превращение было еще в процессе, его тело увеличивалось в разы до нынешних объемов.

Когда все кончилось, он был так слаб. Син помнил, как лежал на утоптанной копытами земле, ему казалось, что он уже никогда не остынет. Но, в конечном итоге, когда солнце село за горизонт, а тепло дня отступило, так и жжение в торсе и конечностях ослабло.

Когда он, наконец, покинул хижину, то ожидал увидеть кровь отца, пролитую его рукой, его останки. Ничего не осталось. Все исчезло, будто ничего и не было. Он спросил Бальтазара, не чувствовал ли он паленый запах в течение дня.

Кузен ответил что да, чувствовал.

А после этого в течение трех дней и ночей Син восстанавливал силы.

Сейчас, когда пламя начало распространяться, Син закрыл глаза и мысленно попрощался. Он не знал, куда отправится. Одно он знал точно — он не мог оставаться в деревне ни одной ночи. У него не было пожитков, и только ноги могли унести его отсюда. Здесь оставалось слишком много призраков, невыносимо много… и людей тоже. Он должен был найти свою судьбу, отстраняясь от наследия отца и того, что он сам сделал с мужчиной.