Грешник

— Ты думаешь, это шутка?

— Нет. Думаю, что ты издеваешься.

Син не двигался. Она тоже. И совсем не сексуальное напряжение нарастало сейчас между ними.

Внезапно головная боль вернулась, и она застонала, поднося руку к виску.

— Просто оставь меня в покое, хорошо.

— Ты не должна ехать туда одна, — сказал он отстраненно.

— Что?

Син отвел взгляд.

— Это полный бардак.

Прежде чем она смогла толкнуть его еще раз, Син отпустил ее дверь.

— Позволь мне поехать с тобой. Если ты разрешишь… поехать, я тебе все расскажу. Все.

Джо скрестила руки на груди.

— Откуда я узнаю?

— Что я с тобой?

Как будто это не очевидно? — подумала Джо.

— Что ты говоришь мне правду, — сказала она скучающим тоном.

— Я дам тебе слово.

Отлично, чего бы оно ни стоило.

— Если ты обманешь меня, я узнаю. — Она уставилась на него. — Я — репортер. Я выясню, что происходит с тобой так или иначе, и если ты солжешь мне сегодня вечером? Больше можешь ко мне не подходить. Помнишь, как учил меня, куда лучше стрелять?

— Да, — серьезно сказал он.

— Хорошо. — Джо открыла дверь со стороны водителя. — Потому что благодаря тебе я научилась убивать.

Господи, в данный момент это звучало как отличная идея.

Глава 33

— Рассказывай.

Скомандовала Джо, и Син оттянул ремень безопасности, а потом позволил эластичной лямке вновь войти в контакт с его грудной клеткой.

Они как раз остановились на красный свет, это казалось уместным.

Когда светофор снова загорелся зеленым, она не стала жать на газ.

— Ну.

— Я не знаю, с чего начать.

— Выбери что-нибудь наобум… например, начни с детства, — сказала она сухо.

— Я боюсь того, что ты можешь узнать обо мне. — Син посмотрел в боковое окно. — К сожалению, я не могу рассказать тебе ничего хорошего.

Автомобильный гудок, раздавшийся позади, заставил ее двигаться вперед.

— Мы все хотим лучшей истории. Но это маркетинг, а не реальность.

Син подумал о хижине, в которой жил со своим отцом, той, которую он сжег. Подумал о том, что десять лет спал рядом с мертвым телом своей мамэн, которое сгнило с ужасным зловонием за три месяца. О пьяном, слюнявом, злобном мучителе, которого он вынужден был терпеть, пока не разрубил его на куски и не позволил солнцу испепелить останки.

Наверное, лучше начать с настоящего, решил он.

— Я — солдат. В этом ты права. — Син смотрел на магазины, мимо которых они проезжали, с мыслью, что предпочел бы подробно описать жизнь, в которой поход в супермаркет и выбор подарков, бутылки вина или сорта сыра являлся бы самым сложным решением и следствием, с которым приходилось бы столкнуться. — Я солдат и некоторыми вещами не горжусь.

— Быть военным, безусловно, уже повод для гордости.

— Я не за действия свои стыжусь. — Он глубоко вздохнул. — Я телохранитель, это правда. Очень могущественного вам… мужчины.