Грешник

Когда другие Братья вошли в пещеру, притащив новые тела, Бутч снова посмотрел на своего приятеля, истекающего черной кровью у его ног.

— Не думаю. Для репликации ему нужно иметь достаточно энергии, а прошлой ночью он выглядел бледным полутрупом. Вряд ли у него есть силы.

— Четверо убийц, — Роф покачал головой. — Немыслимо, черт возьми. У кого-нибудь есть информация по Старшему Лессеру?

— Точно знаю, что среди павших его нет. — Бутч покрутил больной рукой. — Я бы узнал его, так как…

Он внезапно замолчал и, наклонившись, посмотрел куда-то за спину Короля. И сразу потерял голос от шока.

— Что там? — спросил Тор.

— Ты язык проглотил, коп? — сказал Роф.

Во внезапном приступе паники, Бутч оттолкнул Тора и побежал дальше, к воротам. Позади него Тор резко сказал группе:

— Оружие к бою.

Скрежет металла о металл подгонял Бутча по коридору.

Не пришлось далеко ходить, чтобы стать свидетелем неслыханного акта вандализма, настолько шокирующего, что он усомнился в том, что видели его глаза.

Все сосуды, что стояли в коридоре на полках от пола до потолка, более тысячи, были сброшены на каменный пол Гробницы, разбиты. Все до одного.

Бутч остановился, когда под его ботинком захрустел первый из осколков… и постепенно их количество выросло в гору.

— Что за…

Когда Тор резко замолчал, Бутч опустился на корточки и взял в руку кусок эмалированной керамики. Он казался старым, но часть других выглядела совершенно новой, словно такую вазу можно было купить в любом «Таргете».

— Что за хрень? — пробормотал кто-то еще, когда Братья увидели беспорядок.

Бутч посмотрел на полки. Не осталось ни одного сосуда.

В течение нескольких поколений Братство забирало эти сосуды у убитых лессеров, собирая сердца, испачканные злом, как военные трофеи.

Когда Бутч вступил в войну, он делал это сам.

— Кто, черт возьми, проник сюда? — спросил кто-то из Братьев. — И на хрена разбивать сосуды?

Бутч посмотрел на кучу осколков, что разлетелись до определенной точки в центре коридора. Факелы на стенах отбрасывали на неровную груду мерцающее свечение, и он не мог представить, кто смог найти…

— О, черт, — рявкнул он в голос.

Все, кто стоял за ним, разом замолчали, и он не мог собрать мысли в кучу, погрузив руки в керамический и фарфоровый мусор, перебирая осколки, разрезая острыми краями ладони, копая… сжимая… молясь.

— Нет, нет, нет… — Он слышал, как кто-то повторял это слово снова и снова, и смутно осознавал, что это был он. — Нет… нет…

Когда парни заговорили за его спиной, он проигнорировал их.

Бутч рыл до каменного пола. До самого дна.