Грешник

бесцельно брел по темным улицам, чувствуя, что хоть что-то в его жизни не изменилось. Последние три года он как странник бродил по городу, возвращаясь под мост, на социальное дно, когда нужно было шырнуться, на дворе стояла мерзкая погода или просто хотелось спать. В то время, до произошедшей непонятной хрени за торговым центром, он наслаждался постоянным движением, когда наркотический угар ослабевал, ну и потому что он всегда чувствовал нервозный зуд под кожей."

"Но сейчас он не получал удовлетворения от этой прогулки, асфальт незаметно для него мелькал под ногами подобно утекающим минутам и часам.

Он шел весь день, беспорядочно нарезая круги по районам города, а солнце тем временем поднялось, достигло зенита и снова скрылось за горизонтом. Несмотря на многомильный марафон он не чувствовал боли в ногах и ступнях. Не было мозолей. Жажды и голода, желания помыться. Мистер Ф. оплакивал потерю этих раздражающих факторов, отсутствие болей, свойственных людям. Он все шел и шел, осознавая, что, несмотря на отсутствие имущества, статуса и атрибутов успешной жизни, он кардинально отличался от остальных мужчин и женщин, что встречались ему на пути, работали в зданиях вокруг него, пролетали над ним на самолетах.

С другой стороны, он перестал быть человеком, не так ли?

Чувство разобщенности с окружающим миром внушало ощущение, словно на него что-то надвигается, но Мистер Ф. не мог сказать, что именно и как этого избежать. От патовой ситуации гудела голова, и раньше он мог избавиться от этого гула привычным способом, но от того, что теперь наркотики не помогали, он только острее ощущал отчуждение и тревогу. Пытаясь удержать контроль над собой, Мистер Ф.

осознал, что химия являлась пусть и искусственным, но надежным горизонтом, далекой страной, в которой он мог укрыться, когда чувствовал себя загнанным в угол… а так было большую часть его жизни.

Путешествия ему больше не светят. Его паспорт был аннулирован.

Мистер Ф. удивился, когда ноги, наконец, остановились, и выжидательно посмотрел на них, словно ждал объяснений. Но он не получил ответ, и когда мозг дал пинка под зад, побуждая к движению, ботинки остались на месте.

Словно он — робот, и тот, у кого был пульт, нажал на кнопку…

Мистер Ф.

вскинул голову так, словно куклу потянули за ниточки, привязанные к его бровям, и кукловод готовил его к тому, чтобы сказать первую фразу.

Что ж. Вот неожиданность. Он стоял посреди узкой улицы, усыпанной крупным мусором: грязные матрасы, кухонная раковина, холодильник с оторванной дверцей. Кто-то, очевидно, съехал из своей квартиры и решил, что город должен позаботиться о его пожитках. А может он занимался косметическим ремонтом, хотя судя по району, здесь скорее применимо слово «утилизация».