Дерзкий

А! И в четвертый раз мне повезло, что этот главный начальник, который меня принял сразу, оказался его каким-то врагом… Ну, я так думаю. Слишком сильно вцепился. Там, наверняка, такие бабки предлагались всем, всей цепочке, что устоять мог только фанатик. Вот он и был фанатиком. Дожал, под его присмотром дело до суда довели… А потом начался цирк с конями. Во-первых, меня на служебной квартире чуть не удавили. Прям ночью пришли, прикинь? Положили охрану у двери.

Она трогает машинально горло, и да, я очень хочу убивать. Очень. Смотрю на свои белые кулаки и медленно, по пальцу, разжимаю.

— Повезло, что я… Смогла сопротивляться. Вырубила двоих, связала. Третий убежал. После этого меня отвезли в кабинет к генералу, и он дал полный расклад по ситуации. Оказывается, суд можно очень круто затягивать. Всеми способами. И сейчас обвиняемый лежит в больнице с инсультом. Процесс восстановления долгий. После инсульта возможны осложнения. Ну ты понял. Они будут до тех пор, пока меня не устранят. Причем, танцевать больше не будут. Уже одно то, что пришли в служебную, что перебили охрану, говорит, что на крайние меры идут. И он честно признался, что доверять никому не может в этой ситуации. Типа, квартира была пипец, какая засекреченная. И все равно нашли. В итоге, меня познакомили с Зубом, моим «братишкой», сделали документы, как на парня, и отправили сюда. Я обрезала волосы, перетянулась этой херней, — она кивает на валяющуюся неподалеку утяжку, — и никуда не высовывалась. Зуб устроился работать в охрану, чтоб не привлекать внимания. И мы так год прожили. А потом я начала лезть на стену… И выбила разрешение хотя бы учиться… Ну вот…

— И как долго это все будет продолжаться?

— Не знаю, — пожимает она плечами, — пока генерал не использует все способы отсрочек, или пока меня не пришибут…

— Интересно… А мне говорили, что защиты свидетелей у нас нет в стране, — задумчиво перевожу я тему немного, потому что последнее ее предложение заставляет опять сжимать кулаки в бессильной ярости.

— Так ее и нет, — усмехается Машка, — говорю же, мне повезло. Начальство Зубовское как-то по-особенному проводит нас, так, чтоб никто не подкопался. А то служебку же своим ключом вскрыли, понимаешь? Так что, это скорее, частная контора. Я потому и напряглась, когда ты про свою родню в полиции сказал. Нет, я верю, они — честные люди, но сто процентов где-то сидит крыса, которая зацепится за случайно оброненное слово или какой-то нестандартный запрос, который твоя родня может отправить в столицу… И все. Нас найдут. И положат обоих. А, может, и еще кого прихватят, кто рядом будет. Потому со мной опасно, понимаешь?

Она грустно смотрит мне в глаза, потом, словно озябнув, обнимает себя за плечи, оглядывается по сторонам, тянет к себе лифчик.