Дерзкий

Единственный, кто вот так, без вопросов, поверил… Боже, если б я тебя не встретила… Боже…

Она начинает порывисто целовать мне грудь и плечи, везде, куда дотягивается, и я в этот момент умираю от удовольствия."

"Ее губы легко порхают по коже, а их прикосновения горячи и отдаются дрожью во всем теле.

Машка чувствует, насколько мне хорошо, потирается о меня животом, гладит, целует, целует, целует…

— Спасибо тебе, спасибо, спасибо…

— Эй, — я торможу ее, потому что в голову залетает страшная в своей логичности мысль, что она меня сейчас… из благодарности… Нет, я, конечно, парень в себе уверенный, да и в Машке тоже, но как-то эта сцена… Не то, что мне надо. — Прекрати. Ты мне ничего не должна говорить, не должна ни за что благодарить. Я тебя люблю, анимешка. Но я бы это сделал и для другого человека, понимаешь? Может, не в такой степени… — тут я задумываюсь, понимая, что в такой. Просто, чтоб помочь.

— Я это знаю, Вадим. У вас в семье по-другому и не было бы, — отвечает она, затем тянется к уху и добавляет, — тоже люблю тебя. Ты даже не знаешь, как.

— Расскажешь? — шепчу я, буквально убитый ее нежным признанием и теплым дыханием, которое ощущаю, несмотря на влажность и духоту ванной.

— Покажу, — еле слышно шепчет моя анимешка… И кладет ладошку на член. Очень даже крепко обхватывая.

— А ты — дерзкий полурослик, а? — усмехаюсь, мягко толкаясь в ее руку, наслаждаясь скольжением и тем, как зрачки ее расширяются от возбуждения.

— Ага… Я — такой… — с каждым словом движения по члену все жестче, четче и настойчивей. Я упираюсь рукой в стену ванной, потому что ноги подрагивают, и не могу отвести взгляда от ее безумных глаз. Как тогда, когда в первый раз увидел на крыльце универа. — Такой… Твой… Дерзкий… Полурослик…

Эпилог

— Полурослик, давай еще разок, да?

— А тебе не хватит? — я с сомнением смотрю на мощного татуированного детину, поднимающегося с земли. Он весь уделан зеленым, коричневым и красиво присыпан листочками. Ничего так, эстетично даже выглядит.

Морда, правда, немного диссонирует. Слишком красная.

Но его можно понять. Если б меня по земле валял человек, ровно в половину меньше весящий, и этот человек к тому же — баба, то я бы тоже, наверно, с красной рожей с землицы поднималась.

Но ничего, встал, и бодро так. Вот что значит, бои без правил в анамнезе.

— Ну чего, скоро вы? — раздается с крыльца мой самый любимый, самый будоражащий на свете голос.

— Вадь, твоя жена хамит, — тут же сдает меня Черный.

Ну вот, а еще чемпион…

— Маша, не хами мальчику, — строго говорит мне мой муж, — видишь, у него психика нежная.

Черный уныло сопит, а потом смотрит на меня просительно:

— Давай еще разок, а? Я в теперь точно пойму.

Ага, поймешь ты… Меня тренер этому год учил. А Лешку — полтора.