Дерзкий

Дальше я не думаю.

Иногда, знаете, в спорте особенно, возникает момент, который нельзя упустить. Одна секунда, решающая все.

Те, кто ее не упускают, потом выигрывают чемпионаты.

Я — из тех, кто выигрывает.

Душевые = дежавю?

Одно отличие от прошлого раза очевидно. Я полностью одета. И это плюс, да?

Хотя, судя по дикому взгляду Шатрова, бесцеремонно ввалившегося следом за мной в душевую, ему мои тряпки вообще никак не мешают. Он меня уже давно раздел, поимел во всех позах, а одеть не потрудился.

Машинально кладу ладонь на грудь, словно она уже голая, двигаясь задом подальше от него.

— Ты чего тут?..

Голос дает визгливую истеричную, я бы даже сказала, волну, и я тут же замолкаю. Лучше уж молча и с достоинством, чем громко и без… достоинства."

"— Я просто мимо… — тут он защелкивает замок на душевой (а-а-а! «дежавю»!!!) — проходил. Смотрю, ты идешь…

— Ты чего несешь, Вадим? — я звучу теперь более осмысленно. Поздравляю себя с этой маленькой победой, откашливаюсь, складываю руки на груди, — какое мимо? Я тут полчаса уже! Ты чего? Мы же договорились!

— Да, но тогда я всю картину не знал.

Он делает шаг ко мне. Большой такой. Сходу половину расстояния покрывает, длинноногий засранец.

Ну вот что мне теперь делать?

Драться с ним тут? Да смешно же. Тренер, конечно, говорил про преимущество небольших помещений для небольшой меня, но Шатер тоже не дурак. Не даст мне использовать мои навыки!

Разговаривать надо. А как с ним, простите, разговаривать, когда он так смотрит?

Я от его взгляда и в общественных-то местах млею, а уж сейчас, наедине…

Главное, не подпускать близко. Да. А то проходили мы уже это все.

Тело, собака такая, нетраханная дохренища месяцев, предаст в лучших традициях бульварных романов!

Пискнуть не успею, как буду у него на члене пищать!

Нет уж!

Нафига нам трудности со стороны, мы и сами их умеем создавать!

Отступаю подальше, вздергиваю подбородок, добавляю в глаза дерзости.

— Не неси бред, Шатров. Выметайся и дай мне помыться. Или просто выпусти, дома приму душ.

— Не бред, Маша, — он делает паузу, а я чувствую надвигающийся пиздец, — Маша Воротова.

Вот он. Пиздец. Надвинулся.

И вроде как готова была к чему-то такому, а все равно сердце в пятках, в глазах муть, и голова в тумане.

То есть, выяснял. То есть, спрашивал. Наверно у дяди, да? Или кто там у него из родственничков в полиции?

Сука…

Он меня убил просто.

И меня, и Зуба.

Надо валить отсюда, надо к Зубу!

Черт, он там с Катькой, наверно, первые сливки снимает… Похер!

Сливочник!

Не вовремя все!

Делаю, без предупреждающих растанцовок, резкий рывок в одну сторону, заставляя Хищника дернуться, куда мне надо, а сама — легкой белочкой саблезубой — в другую.

И наглеца по ходу дела пяткой в живот. В солнышко.