Дерзкий

Не обращая внимания ни на наше с ним нахождение в общественном месте, ни на мое сопротивление, ни на мои удары ногами по голеням.

У этого гада длинные руки и каменной твердости ноги. Он легко держит меня одной рукой поперек тела, так, что я не могу высвободиться и ударить его, ладонь другой руки кладет на затылок, чтоб не уворачивалась. А по ногам его бить так же бесполезно, как стволы деревьев лупцевать.

У этого гада невероятно требовательные и опытные губы. Слишком опытные для двадцати лет!

Он умело пользуется своим преимуществом, напирает, заставляя меня раскрыть рот.

Я уже не сопротивляюсь, очки со стуком слетают на пол, не замечаю, когда и куда падают. В мире вообще ничего не остается. Только мы вдвоем.

Хищник меня буквально принуждает, заставляет! А мне в кайф! Мне так нравится, даже больше, чем в тот первый, эпический раз в душевой.

Потому что здесь опасности больше, и безбашенности больше.

А еще почему-то за взрывной сладостью прячется горечь. От моих слов, от моего принятого решения.

Эта горечь придает такую пронзительно-острую ноту всему происходящему сейчас, что буквально слезы наворачиваются. И не просто наворачиваются, а текут! Текут по щекам, шее, исчезая за воротом олимпийки.

Сладость его губ, горечь безысходности и соль слез — именно таким я запомню этот наш поцелуй.

Когда Вадим отрывается, наконец, от меня, я едва могу дышать и совершенно точно не могу стоять."

"— Когда будешь смотреть на меня в универе, я хочу, чтоб ты вспоминала это. Поняла?

Его голос жесткий, грубый даже теперь.

Я молчу, смотрю на его лицо, немного расплывающееся у меня перед глазами из-за слез.

Вадим ставит на пол, аккуратно придерживает, когда пошатываюсь.

Убедившись в том, что все в порядке и стоять я могу, наклоняется, подбирает очки, отдает мне.

Вытирает большим пальцем слезы со щек.

— Ну пока, полурослик!

Разворачивается и идет прочь. Не оглядываясь.

А я смотрю вслед, на привычно-расхлябанную походку уверенного в себе парня, затем аккуратно прикасаюсь к распухшим губам.

Черт… Он меня переиграл.

Всухую продула бой, Маша.

Вытираю слезы, надеваю очки и топаю в туалет умываться.

Потому что Маша может проиграть бой, конечно может.

Но она всегда восстанавливается и берет реванш.

Тренер меня за это ценил, земля ему пухом…

Вадим. Пустые недели

У меня никогда не было недостижимых целей.

Как-то не ставились.

Папа Даня — прагматик, видящий цель и препятствия и умеющий выстраивать правильную стратегию — всегда говорил, что невыполнимых задач не бывает. Есть неверно построенная тактика для их достижения.