Дерзкий

Танцевать-то я умею, какая разница, где? Я планировала подзаработать бабла, не тратить, жить у Игоря пока что, ему родители квартиру оплачивали. И все деньги отдать этому генералу, с которым меня Игорь обещал свести, чтоб он Лешке помог… Школу закончила, а вместо выпускного уже на шесте вертелась. Гоу-гоу меня не взяли, а вот на стриптиз — да.

Замолкаю, смотрю опять на Вадима, ища хоть какую-то эмоцию негатива на чистом лице. И не нахожу. Только ободряющие оковы его рук, теплые-теплые…

Становится легко и свободно. И говорить дальше тоже легко.

— В итоге я там проработала примерно полгода, как раз до восемнадцати.

Не спрашивай, как это сделали, учитывая, что я несовершеннолетняя была… С генералом этим я переговорила, он назвал сумму. И я ее собрала. И отдала. Было непросто, Игорь ревновал и не хотел, чтоб я там работала… Да и вообще… Как-то все немного разладилось у нас… Ну, не важно.

Я выдыхаю, прикрываю глаза, вспоминая тот день проклятый, когда все это началось. И моя жизнь кончилась.

— Лешку перевели во взрослую зону. А потом… — дыши, Маша, дыши… — потом мне позвонили и сказали, что он… умер.

Какой-то несчастный случай, в цеху, на лесопилке… Я, честно, не поверила сначала. Все рвалась поехать туда, выяснить… Но не успела. Через день, когда уже была на низком старте, позвонили и предупредили, чтоб не ездила, его уже похоронили на кладбище зоновском… И бумаги обещали переслать. И вот тут меня сорвало. Я словно заморозилась, не могла поверить, понимаешь? Я же его чувствовала всегда, и тут была полностью уверена, что тоже… Почувствую. Как фантомная боль, когда пальца уже нет, а он болит… Вот и у меня так тоже должно было бы быть… Ну, я так думала, дурочка. Сейчас-то понимаю, что это все бред. Вроде как, привыкла. Не верю до сих пор, если честно, но привыкла. И не плачу больше.

Вадим прижимает меня сильнее к себе и скользит губами по мокрым щекам."

"— Если не хочешь, не надо. Давай на реку смотреть. Так люблю это место… Или, хочешь, можем ко мне поехать?

— Нет, — я послушно смотрю на реку, и это, в самом деле, успокаивает, — не хочу. Так хорошо тут. Словно мы с тобой одни во всем мире. И больше — никого и ничего.

— Да, — помолчав, соглашается Вадим, — я тоже такое ощущаю.

С тобой.

Сердце у него бьется ровно и мощно, мой Хищник совершенно спокоен, произнося эти слова. А меня опять топит в нежности и хочется ответить ему чем-то подобным, сказать что-то, такое же значимое…

Но я — дура бестолковая, косноязычная. Не умею говорить красиво. И, особенно, когда в горле ком.

Потому, вместо слов, просто утыкаюсь ему в шею и взволнованно дышу, умирая от блаженства, окутанная его запахом, слушая мерный стук сердца.

Не надо ничего мне больше.