Эксперимент

Вместо того, чтобы сказать, чтобы свалила с глаз моих долой и надела уже на себя платье, я молча встаю с дивана и подхожу к совершенно пуленепробиваемой с виду Наташе. Удивительно, но она не старается прикрыться руками.

Вдруг осознал, что хочу, чтобы она… взбрыкнула. Да, ее послушность и терпеливость меня сейчас даже раздражают. Но играет она равнодушную особу вполне неплохо. А может, из нее и вправду выйдет хорошая актриса."

"– Признаться, я не ожидал, что ты выйдешь в белье. Да еще так быстро, – становлюсь в паре сантиметров от нее. Отвести взгляд от груди становится тяжелее. Ебанутый на всю голову. Можно подумать, баб голых не видел. А эта даже не голая. Однако фантазия работает на ура. Нездоровая какая-то реакция, напоминающая помешательство.

– Было бы еще быстрее, если бы я была чуть догадливее.

– Поясни, – наконец до меня доходит ее ответ.

– Застежка на лифчике спереди. Я думала, ты мне брак купил, – ясно. Не знаю, как заставил себя отвести взгляд от груди и встать сбоку от нее. Лучше бы я этого не делал. Теперь взгляд прикован к ее ягодицам. Вашу ж мать, это не задница, а какой-то ходячий шедевр.

– Тебе нравится это белье?

– Да, – не раздумывая, бросает она, чем еще больше вгоняет меня в ступор.

– Странно, а где взбрыкивания? Например, что грудь просвечивается?

– Она у меня красивая, пусть просвечивается. Главное, что трусы в задницу не впиваются. За них отдельное спасибо, – и все, меня накрыло очередной волной хер пойми чего. Когда она говорит что-то в своем стиле, у меня внутри что-то торкает. Не могу сдержать улыбку.

– А я твою филейную часть только в таких и представлял, – рука сама потянулась к ее ягодицам, но дотронуться не успел. Наташа тут же дернулась, как будто у нее глаза на этом самом шедевре.

– Кажется, у нас был договор. Ни пальцем, ни Чиполином.

– А что Чиполино склоняется?

– Да мне пофиг склоняется или нет. Я ЭГЭ сдала и слава Богу. Ой, вам, наверное, неизвестно, что это такое, да? В ваше сталинское время такого не было, – о, ну наконец-то, истинную сущность за равнодушной терпилой не скрыть.

– Сталинское? Детка, отними из две тысячи четырнадцатого года тридцать девять годиков.

– Ой, по математике я ЕГЭ не сдавала, если честно, я просто списала, поэтому могу ошибиться с вычислениями.

– А ты постарайся, раз хочешь быстрее домой, – прикалывается или реально туго с математикой, но считать начинает на пальцах.

Немного обдумав-таки, выдает:

– Тысяча девятьсот семьдесят пятый.

– Ну и скажи мне, если я родился в тысяча девятьсот семьдесят пятом, тогда кто жил? Точно Сталин?

– Ленин?

– Брежнев. Ну что ж, домой ты не едешь, сегодня тебя ожидает порка за неуд по истории.

– О, а мы уже в школьные предметы играем? Ну тогда, Вячеслав Викторович, давайте уж по очереди.