Индульгенция 2. Без права на жизнь

Лич отступал, его плащ горел, но смех не стихал.

— Хорошо! — взревел он. — Давай же, покажи, на что способна падшая богиня Кострома!

Молнии сменились лезвиями из света. Мавка атаковала яростно, без пауз, но её дыхание становилось прерывистым.

Я поднялся, пересилив дрожь в ногах, и ринулся вбок, заходя личу за спину. Меч света взвыл, рассекая воздух, но клинок ударил в пустоту — чудовище растворилось в тумане.

— Сзади! — крикнула Мавка.

Я кувыркнулся в сторону, и чёрный шип вонзился туда, где секунду назад была моя голова.

Лич материализовался за спиной Мавки, его костлявые пальцы сомкнулись вокруг её горла.

— Нет! — я бросился вперёд, но магия ударила мне в грудь, швырнув на землю.

— Ты могла стать великой, — прошептал лич, притягивая девушку к себе. Её ноги бились в конвульсиях, лицо синело. — Но выбрала смерть.

В глазах Мавки вспыхнула ярость. Она вцепилась в его руку, и от точки касания поползли трещины — не по кости, а по самой реальности. Лич взвыл, отшвырнув её. Мавка рухнула на колени, кровь текла из носа, но её руки уже рисовали новый круг.

— Проклятие расселины! — проревел лич, и лес содрогнулся.

Деревья ожили. Ветви сплелись в сети, корни вздыбились, пытаясь схватить нас. Я рубил их мечом, но на каждое отсечённое щупальце вырастали два новых. Мавка, стоя в эпицентре круга, сотканного из света, кричала заклинание — голос рвался, срываясь на хрип.

— … Ал’драхор! — заорала она на неизвестном мне языке.

Взрыв. Ослепительная вспышка разрезала тьму, и лич отлетел к дереву, разбив его вдребезги. Его плащ горел, кости трещали, но он поднялся. Глазницы пылали теперь алым.

— Достаточно!

Он взмахнул руками, и из земли полезли мертвецы. Десятки, сотни — полуистлевшие, с костями, обмотанными гнилью. Они шли, скрипя, их челюсти щёлкали в немом крике.

— Держись! — Мавка метнула в толпу шар огня. Мертвецы вспыхнули, как бумажные, но их было слишком много.

Я бился, как в кошмаре. Меч рубил, рука немела от ударов, но армия не убывала. Магией я не пользовался — ее будто высосали из меня, оставив самую малость.

Лич стоял вдалеке, восстанавливаясь, и его загробный смех эхом гулял меж деревьев.

— Его посох — он связан с ним! — вдруг крикнула Мавка. — В груди — чёрный кристалл! Это его жизнь! Надо разрушить что-то одно!!!

Я кивнул, отсекая голову скелету. Пробиться к нему сквозь толпу… Безумие. Но иного выбора не было.

— Отвлекай! — закричал я, разнося горящего мертвяка. Рядом с ним валялась палка, что так же горела каким-то черным пламенем. Подхватил и ее, не знаю, зачем."

"Мавка поняла. Она вскинула руки, и земля вздыбилась волной, сметая нежить. Я рванул в образовавшийся проход, факел в одной руке, меч — в другой.

Лич разглядел мой манёвр.

— Жалкий червь! — он махнул рукой, и невидимая сила пригвоздила меня к земле.