Индульгенция 2. Без права на жизнь

Доброй, но, судя по всему, со стальными кулаками.

— Ешь, пей, — подвинул волхв поближе ко мне тарелку, в которой лежала отварная картошка с мелко порезанным мясом. И стакан, по запаху похоже, что в нём был квас. — Мы, хоть и не живые, а все же держимся за земное, чтобы себя не потерять. Иначе сразу на перерождение уйдешь. А кто тогда Вырий защищать будет?

— А я-то как раз думал спросить — что ж вас так мало-то, а вот оно как…

— Нас не мало — то, что видишь ты, лишь песчинка на ветвях великого Древа. Мы одна малая его часть. Но не менее важная, чем все остальные.

— То есть, подобных вашему городов много?

— Есть и больше нашего, есть и меньше. Древо огромно, и осознать его истинные размеры могут лишь боги. Но это ты и сам дальше узнаешь. Меня же интересует, почему в тебе тьмы так много? Что светлый ты, чувствую я. И печать Сварога на душе твоей, что приводит меня в изумление. Но и тьмы в тебе порядочно. Можешь объяснить? А лучше расскажи, как попал к нам. Живым-то тут не место.

Раскусил все же меня старый пень. И что теперь? Врать? Так сразу поймет. Правду рассказать — а какую, чтобы понял и простил, если есть за что?

— Во всем виноват Сварог. Помолился ему, и вот я здесь, — сразу свалил я всю вину на бога. Мол, если есть вопросы, то обращайся к нему. — Что же касается тьмы — я Серый. Ну, то есть, не имею какой-то конкретной предрасположенности к магии. Могу и светом долбануть, и тьмой жахнуть.

— Так не бывает.

— Ну, значит, и меня тут нет. Моргни три раза, я и исчезну.

— Не исчез, — реально трижды моргнул он. А вот с чувством юмора тут прям беда, как я смотрю.

— Значит, бывает.

— Ты меня совеем запутал.

— Ты не поверишь — вот точно так же я говорю про свою жизнь. Причем постоянно. И так же не получаю ответа на вопрос — а какого, собственно, хрена происходит.

— Но раз ты здесь, значит, это кому-то нужно?

— Логично. Но кому и зачем?

— Пути богов неисповедимы. Так что примем все, как оно есть. Ты вообще маг или воин?

— Опять сражаться?

— Ну надо же тебя куда-то пристроить. Не в кузню же тебе идти. Или вот за скотиной, например, ухаживать.

— Могу и мечом махать, могу и магией ударить. Решай сам. А вообще, у вас отряды что, не сбалансированы? Ну, в смысле, маги и воины как бы поровну?

— Так это сводные — они всегда вместе ходят. Но приписан ты должен быть к одному.

— Ну тогда мне все равно.

— А предрасположенность к чему?

— К валянию на постели с какой-нибудь красоткой. К этому я прям всей душой расположен, надсположен и подсположен.

— Тяжело с тобой.

— А кому сейчас легко? — наш философский разговор о добре и зле уже порядком мне надоел, хотелось хоть какой-то определенности.

— А знаешь что? Пожалуй, я тебя определю в отряд Костромы, дочери Симаргла, — вдруг хитро улыбнулся он.

— Ох, чую я в твоих словах подвох.