Измена. Право на обман (СИ)

Я позволила заскучать Саше? Это моя вина? Я же заметила его нарастающую холодность и то, что он стал чаще задерживаться на работе, однако предпочла проигнорировать все эти звоночки. И все это началось не полгода назад, когда он снюхался с Аней, а раньше. Я решила, что мне легче поверить в то, что его выматывает бизнес, чем лезть глубже, но были ли у меня самой на это силы? Нет, не было.

И вопрос, была ли я в состоянии отвлечь Сашу от измены? Отвратили бы эксперименты и красивое белье от идеи гульнуть к молодой и раскованной? Я не навешиваю на себя чувство вины, а лишь рассуждаю и хочу понять, а есть ли у женщин в подобных ситуациях возможности для маневра и власть? Я ведь не одна такая особенная с неверным мужем.

— Мам, — Денис отвлекает меня от сложных размышлений. — Я хочу кричать.

— Покричи.

Денис встает и кричит. Сжимает кулаки, топает ногами и зажмуривается. В комнату заглядывает бледная мама, и также бесшумно исчезает. Крики Дениса повышаются до визга, затем он замолкает, чтобы отдышаться, и вновь срывается на злой, обиженный крик, а затем падает на спину. Бьет пятками по плотному ковру, тиранозавр, который умеет шагать и рычать, переворачивается с открытой пастью. Денис затихает и складывает руки на груди.

— Полегчало?

— Да, — шмыгает. — Мам.

— Да, милый?

— Я уже почти не злюсь на папу.

— Это хорошо.

— Но ты злишься.

— Денис, — сползаю с кровати и ложусь рядом. — Ты не должен оглядываться на мои чувства. Моя чувства и эмоции — это мои, а твои — это твои.

Какая же я гадина. Я только вчера пыталась манипулировать сыном и его эмоциями. Как легко я за своей обидой могу забыть о том, что мой ребенок — это не инструмент давления или достижения своих целей.

Надо поднять сложный разговор, который коснется развода и нашего раздельного проживания с Сашей, и я не могу раскрыть рот. Я знаю, что Денис воспримет это тяжело, и у меня сердце сжимается в черную точку. Я думала, что мы с Сашей проживем вместе до старости и рисовала в голове идеализированные картинки, как сидим старенькими на веранде и наблюдаем за правнуками. Почему жизнь не может быть простой и понятной? Почему она полна сложных решений, которые обязательно заденут других и оставят шрам в сердце?

— Денис, папа… — тошнота усиливается, глаза жгут слезы, — наш папа… провинился передо мной… и мне очень сложно понять его, принять его проступок, и я не знаю, осознал ли он, что натворил. Когда твои друзья поели кроличьих какашек, то они поняли, как ошибались… — тут я хрюкаю от смеха, потому очень живо представила ревущих ребятишек… — потому что им стало невкусно…

Из меня рвется смех, слезы отступают, и я с хохотом сгребаю Дениса в охапку.