Измена. Право на обман (СИ)

Я помню, как в первую беременность с визгами и восторженными криками выскочила из кабинета гинеколога, и помню, как Саша подхватил меня на руки и кружил по коридору под удивленными взглядами других женщин. Как мы были счастливы в тот момент! А сейчас глотку режут острые осколки разочарования.

— Что? — тихо переспрашивает Саша и сглатывает.

— Я беременна.

И куда все исчезло? Как мы, два взрослых и осознанных человека, пришли к такому итогу, что сидим на кухне в тишине и смотрим друг на друга, как два зверя при смерти.

— Это ведь… — наконец, сдавленно отвечает Саша, — хорошая новость?

— Посмотри на меня, милый, — тихо отзываюсь я. — Оно того стоило?

— Нет, не стоило, — закрывает глаза.

— Я в тебе была уверена, — перевожу взгляд на люстру, — как в самой себе.

— Я тебя люблю, Ева…

— В качестве кого ты меня любишь? — устало смотрю на него. — Ты если и любишь меня, то в качестве матери своего сына, родственницы и близкого человека, к которому есть привязанность. Я этого не отрицаю, но как женщину ты меня не любишь.

— Ты не права, — хмурится, и глаза его темнеют от гнева.

— Любил, а сейчас нет. Так зачем нам мучиться? Мы останемся, Саша, близкими людьми, ведь у нас есть сын, и, возможно, будет второй ребенок.

— Возможно?

— Срок ранний, Саша. Быть уверенной ни в чем нельзя до самых родов, — пожимаю плечами. — Если все будет хорошо, и ты проявишь желание быть отцом, то…

— Проявлю желание? — вскидывает бровь. — Я отец и точка.

— Тогда будешь отцом, — подпираю лицо кулаком, — а я буду мамой, однако, милый, не быть нам мужем и женой.

— Ева… ты понимаешь, что ты говоришь?

— Прекрасно понимаю. Я не желаю быть твоей женой, потому что мы якобы должны сохранить семью и потому что так надо.

— Ребенок должен…

— Ничего он не должен, — слабо улыбаюсь я. — И никто не отнимает твои отцовские права и обязанности, если ты, конечно, хочешь ими воспользоваться…

— Ты о чем вообще?

— О том, что ты можешь выйти в новую жизнь без отягчающих обязательств и жить, как тебе вздумается. Я не буду требовать от тебя алиментов, участия в воспитании детей. Ты вновь можешь стать свободным мужчиной.

— Ты что такое говоришь?! — повышает голос. — Ты за кого меня принимаешь?

— За обычного мужчину, который устал. Я принимаю твою усталость со всем пониманием.

— Да ты… — вскакивает и рычит, — совсем ополоумела? Ева! Не смей! Ты…

Я не сразу соображаю, что происходит, когда Саша с грохотом переворачивает кухонный стол, лишь немного отодвигаюсь вместе со стулом назад.

— Я должен быть рядом! Рядом! — от его рева вибрирую стекла. — С самого начала! Быть рядом!

Пинает стул и с рыком оседает на пол. Приваливается спиной к кухонному ящику и прижимает кулаки ко лбу и сипит:

— Ева… я же не хотел всего этого…

К горлу подкатывает ком тошноты, и я молча встаю.