Измена. Право на обман (СИ)

Не оставишь хромого, косого, нищего, но боялся быть честным в том, что хочу намотать твои волосы на кулак и грубо взять в коленно-локтевой.

У меня дыхание перехватывает от шепота Саши и его легкой улыбки.

— Скажи, — приподнимает подбородок двумя пальцами, — тебя посещали подобные фантазии?

— Да…

— Почему молчала? Смущалась?

— Нет, — едва слышно отвечаю я. — Ведь это означало бы отдать тебе контроль… довериться… — сглатываю, — довериться там, где я наиболее уязвима и слаба…

— Ты не подскажешь, — выдыхает в губы, — какой сегодня день недели?

— Суббота, — боюсь пошевелиться, а то под волной слабости могу осесть на пол.

— Нет, уже воскресенье, — смотрит на наручные часы и поднимает взгляд. — Десять минут первого ночи. Значит, завтра понедельник?

От тихого намека о понедельнике, в котором меня ждет художник в мастерской на двадцатом этаже, горят уши.

— Спокойной ночи, Ева, — шепчет на ухо. — Сладких снов.

Решительно разворачивается и шагает прочь, приглаживая волосы ладонью. Провожаю его обескураженным взглядом. Разговаривали мы с Сашей в браке много, но подобных бесед не вели. И да, не было у меня к нему в супружеской жизни полного доверия, и вскрылось это только сейчас. Доверяла, как супругу, но не верила, как мужчине."

"Глава 49. Ты ему веришь?

— О чем ты хотел поговорить? — Павел хмурится.

Судя по тому, что моя свекровь Анастасия, сидит бледная и молчаливая, то, вероятно, непростая беседа о возможных изменах ее мрачного мужа состоялся.

— Я хочу попросить у вас прощение, — перевожу взгляд с тещи на тестя. — Я понимаю, что не заслуживаю его, однако я должен это сказать. Простите меня.

Павел и Анастасия переглядываются. Гнетущее молчание и только тихое тиканье настенных часов над столом.

— За что? — Анастасия едва заметно щурится.

— За мою измену. За то, что я изменил Еве, нашей семье и под нашей семьей я подразумеваю и вас. Я предал ваше доверие, — тихо отвечаю я. — И мне жаль.

— И только сейчас жаль? — Анастасия вскидывает бровь. — Где твое жаль было в момент? А я тебе скажу где, — ее глаза вспыхивают гневом и вскидывает в мою сторону руку. — Твое жаль было в твоей сисястой шлюхе!

Павел молча скрещивает руки на груди и опускает голову, пряча ехидную улыбку. Анастасия встает, и она начинает на меня кричать.

— Мерзавец! Что тебе не хватало?! Ева любила тебя! Вместо того чтобы уделять ей время и вашему сыну, ты его тратил на какую-то проститутку!

Мама Евы впервые орет на меня и не стесняется в выражениях. Она бегает по кухне, кидается в меня громкими и несдержанными возмущениями, которые я безропотно принимаю.

— И она ведь до сих пор тебя любит, козел! — хватает тарелку и разбивает ее о пол.

Павел поднимает на меня взгляд, а я в нем читаю злорадство.