Измена. Простить, отпустить, отомстить?

- Мам, Тимур приехал!

Томка схватила рубашку и клубком ниток выкатилась из машины навстречу подъехавшему драндулету Тимура. Она бежала так быстро, что я и не заметила, как одна нога зацепилась за другую, а белая рубашка как белый флаг взметнула вверх и величественно опустилась прямо в лужу.

Твою ж туда налево!

Мы втроём вздыхали глядя на бурое месиво, которое еще час назад было идеально выглаженной рубахой.

- Мам, мне так жаль, - чуть не плакала дочь.

- Настенька, давай я метнусь домой и переоденусь, а вы пока начнете без меня. Том, ну не грусти, - уговаривал ее Тимур, - это просто вещь, а вещи ломаются. И их можно починить, или купить новые, а где я тебе хорошее настроение куплю?

Рубашка тем временем намокала все больше, пока тяжелая ткань медленно утопала в грязи. Что ж. Не повезло. Бывает. Со мной так постоянно, но это не повод отчаиваться, а наоборот. Нужно взять себя в руки и идти до конца.

Я так нервничала, когда знакомила Тимура с дочкой, а все вышло просто идеально. Может я и здесь зря загналась? Не монстры же там живут, а мама с папой. И они точно хотят мне добра.

- Ну, братцы кролики, - в моем голосе прорезались командирские нотки, - сейчас мы расправляем спины, улыбаемся во все тридцать два и идем покорять семейство Абрамовичей. У меня есть почти что домашний торт, у Тимура его кавказское обаяние, а Тома… - на миг я замялась.

- А я если что стих рассказать могу. Как раз на понедельник выучила.

- Отлично, - кивнула я. – Торт, обаяние и стих. Охренеть какая компашка. Тим, идем?

Я взяла лысого за руку и только тогда заметила, как он встревожен.

- Насть я это… душ не успел принять в зале. От меня плохо пахнет. Не день, а дурдом, я даже штраф поймал пока к вам торопился.

Я поцеловала его в красную от волнения щеку и демонстративно принюхалась:

- Отлично пахнет. Тестостерончиком, бабушка Сара будет в экстазе.

Тимур облегченно выдохнул. Поймав мой взгляд, он улыбнулся:

- Я еще цветы твоей маме купил. Ну, чтоб наверняка ей понравится. Она любит розы?

- Ненавидит, - уже в голос рассмеялась я. – У нее на них аллергия, так что она может умереть даже раньше, чем учует наше амбре.

- А что, других цветов не было, - вклинилась Тома.

На Тимура было жалко смотреть.

- Девочки мои, я мужик, в моей системе мира есть два цветка: красные розы и вторые, которые на кладбище носят.

- Гвоздики, - серьезно кивнула Тома и пока они не развили эту тему, я ухватила обоих гавриков за локти и повела в сторону дома.

- Все, товарищи, пора. Приберегите свой пыл, обсудить кладбищенские цветы можно и на ужине. В добрый путь, господа!

И мы шагнули в неизвестность.

Стараюсь во всем увидеть подвох, чтобы не очаровываться напрасно. Скатерть… белая, праздничная, Цветы в вазе, не розы, конечно, а претензионные и любимые мамой каллы.