Измена. Ты меня никогда не любил (СИ)

— Женя, нахрена мне замы, если я не могу отправить их вместо себя?

— Вы же сами сказали, что на встрече с «Юнион-Строй» будете присутствовать лично. Они ждут вас.

Закипаю.

Если честно, есть ощущение, что я уже попросту не вывожу. Ни в эмоциональном, ни в моральном, ни в физическом плане.

Шумно набираю в легкие воздух, повторяя про себя, что моя помощница тут ни при чем и на ней срываться — последнее дело. Я слишком ее ценю, она действительно очень хороший сотрудник.

— Жень, — стараюсь говорить мягче, — у меня же может случиться форс-мажор, да?

— Теоретически, — она реально раздумывает над моим вопросом.

— Готовь документы для командировки Коваленко. Пусть возьмет себе всех, кого нужно. Пригласи его ко мне, я переговорю с ним и заполняю все информационные пробелы, которых, я уверен, практически нет. А ты пока предупреди «Юнион-Строй» о том, что у нас случилась рокировка. Коваленко вел переговоры вместе со мной, я уверен, все пройдет хорошо.

— Как скажете, Роман Артурович, — кивает она и уходит.

До одиннадцати утра плотняком сидим с Коваленко. Проходимся по всем важным моментам, я даю рекомендации.

В одиннадцать сбегаю из офиса. Я очень хочу успеть на скрининг Аделии. Хоть она и говорила, что ничего не случится, если я не буду присутствовать, но я видел, как ей не хотелось оставаться в одиночестве в этот момент."

"Как назло, мы собираем все пробки по городу. В двенадцать заезжаем на территорию клиники, и я выскакиваю из тачки на ходу. Лечу, не разбирая дороги, перескакивая через ступеньки.

Когда влетаю в коридор, вижу, как за Аделией закрывается дверь в кабинет. Догоняю ее, в последний момент перехватывая ручку.

Деля дергается и смотрит на меня испуганно, а после, когда понимает, что это я, ее лицо озаряется улыбкой. Она облегченно выдыхает и бросается мне на шею, обнимает.

На секунду я теряюсь, не ожидая такой реакции. Видимо, я не до конца оценил, насколько сильно моя жена переживала.

— Ты успел, — шепчет она горячо.

Глажу ее по спине, успокаивая:

— Я бы не смог пропустить такое.

Врач предлагает Аделе прилечь, и та устраивается на кушетке, оголяет живот. Я с жадностью смотрю на него. Мне не терпится положить ладонь ей на кожу, почувствовать что-то. Я читал, что для движений ребенка пока рано, но все равно. Это нечто инстинктивное, первобытное.

Наверняка пещерные люди тряслись над своими беременными женщинами в ожидании потомства.

Врач рассказывает о ребенке, оперируя неизвестными мне терминами. Аделия кивает, явно понимая, о чем именно речь. Я же просто слушаю: с нашим ребенком все хорошо.

И вот распечатанная картинка ложится мне в руки, и я смотрю на изображение. Маленький носик, лобик, ручка. Все такое крохотное.