8
0
Волков прокладывает дорожку поцелуев от груди к округлившемуся животу, замещая дикий замес чувственной нежностью. Ведет носом по животу, оставляет аккуратные поцелуи, а я плавлюсь от этого резкого переключения."
"Его пальцы уверенно проникают под резинку простых и удобных трусиков. Мне бы застесняться — ведь Рома всегда видел меня в самом лучшем белье. Кружевном, сексуальном. Но все эти мысли отходят на задний план, когда я понимаю одно: плевать Рома хотел на то, что на мне надето. Его больше интересует мое тело. Без кружевной и привлекательной обертки.
Рома запускает руку и размазывает влагу по моим складкам. Я стону, он рычит. Внизу все пульсирует от сильного, нестерпимого желания. Я готова на сто процентов и ерзаю в нетерпении. Чувствую, что Волкову этого мало, что он хочет поиграть, но, видя что я горю, одним рывком избавляет себя от одежды и плавно погружается в меня.
От этой нежности кругом голова, мои бедра дрожат, я хватаюсь за шею Ромы и притягиваю ее к себе. Упираюсь губами в его ключицу, обдаю ее горячим жаром.
Еще один толчок, и низ живота взрывает наслаждение. Буквально два толчка, и я распадаюсь на части. Но Роме явно этого мало. Дорвавшись до моего тела, он уже не может остановиться. Все его движения хаотичны, лишены какой-либо последовательности.
Я чувствую, что он сдерживается. Может жестче, но боится навредить. Он целует, кусает, покрывает кожу множеством касаний. Его руки и губы одновременно везде. Безостановочно шепчет слова о любви — о том, как он скучал, о том, что больше никогда не отпустит.
Все, на что меня хватает, — это лишь стоны. Слов нет, да и нечего мне пока сказать в ответ.
Ритмичные толчки, и Рома взрывается, утягивая меня в повторный оргазм. Он ложится рядом, сладко целует меня в губы, наклоняется, оставляя поцелуй на животе, и возвращается назад. Притягивает меня к себе, переплетая руками и ногами, как будто я могу сбежать.
И я, в общем-то, могу. Но хочу ли?
Нет. Ни за что и никогда на свете. Но Роме этого знать пока не нужно.
Глава 49. Только хорошее
Аделия
— Может, останешься дома? — Рома выгибает бровь.
Я знаю, что за этим в общем-то обычным вопросом скрывается нечто большее. Волков категорически против того, чтобы я ехала на работу.
— С чего это вдруг? — выгибаю бровь, пряча улыбку.
То, что было вчера, — если не прорыв плотины, то трещина в ней.
Едва мы проснулись на том же диване, на котором уснули, Рома попытался повторить наш вчерашний секс, но я сбежала.
А что? Пусть помучается. Думаешь, раз случилась близость, так я лягу тебе в ноги? Нет уж, мучайся!
Еще чуть-чуть. Потому что, честно говоря, я ведь тоже не железная.
— Ну ты, наверное, устала после вчерашнего? — спрашивает у меня с сомнением.
— Я ночью отдохнула, — усмехаюсь и убегаю одеваться.
