Измена вопреки (СИ)

Монотонное. Выверенное с хирургической точностью. И за этим не могла разглядеть подозрительного.

— Не уходи… просто поверь мне. Ты же знаешь, что кроме тебя мне никто никогда не нужен был… — Матвей целует мои руки. Прижимается губами, вдыхает мой аромат. А я зажатая сижу возле стены кухни: с одной стороны — стол, с другой — так и валяется нож.

— Я… — я делаю большое усилие над собой, чтобы просто сказать. Отвоёвываю у своего тела право на эти звуки. — Я не верю… тебе. Лжец!

Последнее слово звонко разлетается по пустой квартире, пролетает все комнаты, чтобы вернуться обрубленным эхо.

Матвей переводит наполненный ужасом взгляд на меня и качает головой.

— Нет. Нет. Я бы не смог. Я точно знаю, — отрицает он. — У каждого свой наркотик. Кокс, игры. Каждый губит себя по-своему. Кто курит и пьёт. А кто-то просто любит. Я люблю тебя, Ксю. Ты смысл моей жизни. Ты мой маяк во тьме. Ты компас, по которому я иду по жизни. Ты всё… и все мне говорят, что я больной. Все. Они не понимают, что можно так сильно любить. Но я был тобой одной. Ксю…

Я сползла по стене ещё ниже, чтобы свернуться клубком на полу, подтянуть к груди ноги, обхватить колени.

"

"Где-то в отдалении слышу, как звонит мобильник. Через ватное тело ощущаю, как Матвей поднимает меня с пола. Сам раздевает. Стаскивает с меня вчерашние вещи. Несёт в ванну, аккуратно опускает на дно, включает тёплую воду с запахом хлорки. И Матвей точно знает каким шампунем надо мыть мои длинные тёмно-каштановые волосы, чтобы не путались, не сохли. Его пальцы осторожно прикасаются. Слишком трепетно. Слишком страшно для того, чтобы это было реальностью.

А у меня нет сил.

Ни капельки.

Поломанная кукла в руках жалостливого мальчика.

Он старается, чтобы все суставы двигались правильно, чтобы коса была аккуратной, а ладони сухими. И вливает в эту куклу до горечи крепкий чай. И надо бы сказать, что сахара не хватает и губы сильно обжигает. Но я всего лишь кукла. Поломанная. С изъяном.

Ночью очень холодно. Так холодно, что я постоянно перебираю ногами по простыне, чтобы согреться, и Матвей приносит ещё несколько одеял из гостевой спальни. Я боюсь его прикосновений и закручиваюсь в них так сильно, чтобы тепло мужского тела меня нечаянно не коснулось.

И этот бред продолжается до утра.

До первых лучей позднего осеннего солнца. Матвей просит дождаться его. Не бежать. И я соглашаюсь. Киваю. Снова пью горячий горький чай, чтобы к десяти утра получить конверт с заказным письмом.

Глава 10

— Господи, куда ты поедешь? — спросила Алиса, заталкивая мою спортивную сумку в машину. Я отбросила с лица волосы и небрежно пожала плечиком:

— Куда-нибудь, — отмахнулась и снова наклонилась к багажнику. Внутри царил хаос. Поверх чемоданов разбросаны вещи, которые я запихивала в пакеты.