Измена вопреки (СИ)

Это когда наживую сдирают кожу, и ты смотришь в глаза своего палача и просто не понимаешь, за что?

Я смотрела на Матвея снизу вверх и не понимала, как он мог предать пеплу всё, что было для нас обоих дорого.

Он же клялся…

— Ты самое большое чудо, которое могло со мной случиться, — шептал он мне в день нашей свадьбы. Платье у меня было как у принцессы. Пышное. Расшитое жемчугом. И в первую брачную ночь этот жемчуг летел на пол под мой весёлый смех, а Матвей, стоя на коленях, целовал меня. Подбирался медленно от щиколотки всё выше и выше. И платье тогда мешалось жутко, но нам казалось именно так должна проходить первая ночь в браке.

С горячим счастьем, которое пульсировало внизу живота, с искристым смехом, с наслаждением.

И потом из года в год именно день свадьбы мы праздновали лучше, чем любой другой праздник. Каждый раз обязательно было белое платье, которое летело к моим ногам, обнажая чистую душу.

Но всё это оказалось ложью.

Всё это было приправлено самообманом, моей верой в Матвея, что он никогда не поступит со мной так жестоко.

И сидя на полу под мерные всхлипы его беременной любовницы, я проворачивала кадр за кадром нашу свадьбу, чтобы отмотать всё к началу. К самой первой встрече.

Он был на мотоцикле. Харлей.

А я закрыла сессию и гуляла с одногруппниками по вечернему парку. И среди всех таких же увлечённых развлечениями людей я увидела Матвея. В кожаной косухе и таких же перчатках. Он улыбнулся мне излишне фривольно и прокричал:

— Идём, покатаю, — и хлопнул ладонью по сиденью позади себя.

— А что мне за это будет? — Матвей меня ни разу не напугал и я приблизилась на расстоянии вытянутой руки, чтобы рассмотреть поближе и мотоцикл, и самого мотоциклиста.

— А что ты хочешь? — он улыбнулся одними уголками губ и подмигнул. Я сделала задумчивое лицо и, щёлкнув пальцами, выдала:

— Корзину подснежников! — Матвей округлит глаза, а потом наоборот сощурил.

— Будет! — твёрдо пообещал он. — Садись.

— Вот когда будет, тогда и сяду, — я кокетливо дёрнула плечиком и, развернувшись, пошла к подружкам. Матвей меня догнал через пару шагов.

— Хоть номер телефона оставь, принцесса, — в его глазах блестели искры интереса.

А я взяла и оставила. Только на свидания не спешила приходить. Подснежников же не было.

Матвей ходил за мной до следующей весны. Он провожал меня с института домой, встречал после пар в кофейне, ловил на прогулках с подругами, но я была непреклонна. Слишком капризна. Я ведь хотела быть только с самым лучшим мужчиной.

А в середине апреля он появился у моего подъезда с корзиной настоящих подснежников. И тогда я сказала «да».