Извращенная Преданность

Она вздернула подбородок, и я понял, что она обдумывает первый вариант, потому что она скорее будет страдать от боли, чем станет такой, как ее мать. Черт подери!

— Леона, — прошептал я, снова прижимаясь к ней, удивленный отчаянием в своем голосе. Осторожно, Фабиано.

Ты мой силовик.

— Выбери второй. Я могу подделать это, но не другое. — на ее лице отразилось замешательство. — Выбери второй вариант, — снова пробормотал я.

— Второй, — сказала она, смирившись.

Еще не понимая, что я предложил. Она тихо заплакала. Я смотрел, как слезы беззвучно катятся по ее мягким веснушкам. Она посмотрела мне в глаза, а потом кивнула.

— Делай то, что должен.

Я хотел ее с первой же секунды, как увидел, хотел быть тем, кто лишит ее невинности, хотел обладать ею всеми возможными способами. Но не так, не перед гребаной камерой, не жестко, быстро и грубо, как ожидал Римо. Стоит ли рисковать?

Каморра была моей семьей. Моей жизнью.

В самый темный час Римо нашел меня. Он показал мне, чего я стою. Он мог убить меня. Он был чудовищем, но и я тоже.

Леона выдержала мой взгляд. И я принял собственное решение. Нахуй.

— Я постараюсь не сделать тебе больно.

Ее глаза наполнились замешательством. Я потряс ее запястья и крепче сжал.

— Играй свою роль, или мы оба облажаемся.

Я бросил на нее предупреждающий взгляд, затем схватил за бедра и бросил на матрас в углу. Она издала испуганный крик, который отразился от стен. Я не дал ей опомниться. Это должно быть убедительно. Я надеялся, что долгое ожидание не вызвало у Римо подозрений, потому что знал, что он наблюдает.

Я взобрался на нее сверху, придавив своим высоким телом. Мой рот вернулся к ее ушам.

"— Доверься мне. Потому что отныне я буду выглядеть монстром, как и все остальные. Теперь борись со мной всем, что у тебя есть.

Я не стал ждать ее ответа, потому что не имело значения, согласится она или нет. Мы миновали эту точку. Я схватил ее запястья одной рукой и начал толкать их вверх, когда Леона, наконец, начала действовать. Она закричала.

— Нет! — и попыталась вырваться из моих объятий, ее бедра и ноги дергались, но это было бесполезно. Я сильно толкнул ее запястья об пол. Она задохнулась от боли. Черт подери! Играть грубо было трудно, не причиняя боли.

Я ослабил хватку, зная, что это не будет заметно на камере. Я сжал ее грудь через платье, затем спустился ниже и просунул руку под юбку. Я был рад, что она позволила мне прикоснуться и увидеть ее раньше, так что это будет не первый ее опыт.

— Нет, пожалуйста, не надо! Пожалуйста! — она плакала так убедительно, что что-то уродливое и тяжелое поселилось у меня в животе. Вот почему Сото отвечал за эту часть работы.

— Заткнись, шлюха! — прорычал я.

Боль поселилась в ее глазах. Я тяжело дышал.