Извращенная Преданность

— Я же сказал, что не хочу этих денег, а двадцать долларов твои чаевые.

— Я не могу принять. Это неправильно.

— Кто тебе сказал? — спросил я.

Она моргнула и отвела глаза.

— Кто мне что сказал? — она была ужасной лгуньей и еще худшей актрисой.

— Не лги мне, — сказал я с ноткой нетерпения в голосе.

Ее голубые глаза встретились с моими. Она колебалась.

— Я подслушала разговор нескольких человек.— я ни на секунду не поверил этому дерьму. Она вгляделась в мое лицо. — Так это правда?

— Что правда?

Я бросил вызов.

— Что ты являешься частью Каморры?

Она произнесла это так, словно это слово ничего для нее не значило.

Она не знала, за чем именно мы стоим, не знала, насколько мы сильны. Для большинства людей это слово ассоциировалось со страхом, но не для нее. Я надеялся, что так оно и останется, но знал, что это невозможно. Живя в этой части города, работая на Роджера, она скоро увидит или услышит то, что заставит ее понять, чем занимается Каморра.

— Да, — ответил я, допивая виски.

Ее глаза расширились от удивления.

— Разве ты не должен держать это в секрете?

— Трудно хранить тайну, которой нет."

"Каморра это Лас-Вегас.

Мы контролируем ночные клубы и бары, рестораны и казино. Мы организовываем бои в клетках и уличные гонки. Мы даём бедным ублюдкам хлеб и игры, и они с жадностью принимают любое отвлечение от своей жалкой жизни. Люди знают нас, узнают нас. Не было смысла притворяться, что мы что-то другое

— А как же полиция? — спросила она. Несколько других посетителей с пустыми стаканами бросали на нее взгляды, но никто из них не осмеливался подойти и прервать нас.

— Не волнуйся, — просто сказал я.

Я не мог рассказать ей о нашей связи с шерифом округа Кларк и о нашей связи с некоторыми судьями.

Это было не то, что ей нужно знать.

Семьдесят долларов все еще лежали на стойке между нами. Я поднял их и обошел бар. Во взгляде Леоны смешались осторожность и любопытство. Я взял ее за запястье. Она не сопротивлялась, только пристально смотрела на меня. Я боролся с желанием прижать ее к стене и попробовать ее на вкус. Черт, но я действительно хотел этот вкус. Я повернул ее руку и вложил деньги ей в ладонь. Она открыла рот, но я покачал головой.

— Мне не нужны эти деньги.

Ты купишь себе красивое платье и наденешь его завтра. И сделай одолжение, избавься от этих гребаных шлёпанцев. Тогда наш долг будет погашен.

Смущение заполнили ее лицо, когда она посмотрела на себя.

— Неужели я так плохо выгляжу, что ты хочешь купить мне одежду?

— Я тебе ничего не покупаю. Я просто даю тебе деньги.

— Я уверена, что брать деньги у кого-то вроде тебя это большой отказ, — тихо сказала она.

Я все еще держал ее за руку и чувствовал, как ее пульс учащается под моими пальцами. Я наклонился к ее уху.