Извращенная Преданность

Его кулаки обрушились на меня, сильные, быстрые, безжалостные. Боль.

Черноволосый парень бросился на нападавшего, ударив коленом в живот. Русский упал вперед, и я поднял нож, который вонзился ему в живот. Кровь потекла по моим пальцам, и я отпустил ручку, как будто обжегся, когда Русский упал на бок, мертвый.

Я уставился на нож, торчащий из его живота. Черноволосый вытащил его, вытер лезвие о шорты мертвеца и протянул мне.

— Первое убийство? — мои пальцы дрожали, когда я взял его, затем кивнул.

— Их будет больше.

Двое других Русских тоже были мертвы. Их шеи были сломаны.

Он протянул мне руку, которую я взял, и поднял меня на ноги.

— Нам пора уходить. Еще больше Русских ублюдков скоро будут здесь. Ну же.

Он повел меня к разбитому грузовику.

— Заметил, как ты крался по парковке последние две ночи, когда я был здесь, чтобы биться.

— Почему ты мне помог?

Он вновь скривил улыбку.

— Потому что я люблю драться и убивать. Потому что я ненавижу эту чертову братву. Потому что моя семья тоже хочет моей смерти. Но самое главное, потому что мне нужны верные солдаты, которые помогут мне вернуть то, что принадлежит мне.

— Кто ты?

— Римо Фальконе. И я скоро стану Капо Каморры. — он открыл дверцу грузовика и был уже на полпути, когда добавил. — Ты можешь помочь, а можешь подождать, пока братва доберется до тебя.

Я сел. Не из-за братвы.

Потому что Римо показал мне новую цель, новую судьбу.

Новую семью.

Г Л А В А 2

Л Е О Н А

Окно автобуса Грейхаунд было липким и горячим, а может, это было мое лицо. Младенец в ряду позади меня перестал плакать десять минут назад, почти через два часа.

Я оторвала щеку от стекла, чувствуя себя вялой и усталой.

После нескольких часов, втиснутая в душное сиденье, я не могла дождаться, чтобы выйти. Мимо проносились шикарные пригороды Лас-Вегаса с их безукоризненной зеленью, всегда достаточно орошаемой разбрызгивателями. Окруженный пустыней, это был, вероятно, последний признак наличия денег. Причудливые рождественские украшения украшали веранды и фасады свежевыкрашенных домов.

Это не будет моей остановкой. Автобус тащился дальше, пол вибрировал под моими босыми ногами, пока, наконец, не прибыл в ту часть города, где никогда не ступала нога туриста.

Все, что вы можете съесть на шведском столе здесь стоит всего 645 рублей, а не 4000 тысячи. Я не могла позволить себе ни того, ни другого.

Я перекинула рюкзак через плечо. Не то чтобы я возражала. Я выросла в таких областях, как эти. В Финиксе, Хьюстоне, Далласе, Остине...и еще в большем количестве мест, чем я могла сосчитать.

По привычке я полезла в карман за мобильником, которого там уже не было. Мать продала его за последнюю дозу метамфетамина. Эти 1200 рублей были жалкой продажей, без сомнения.