КаМаЗ и Ч.М.О.

— Всё, — кивнула я и пошла прочь из комнаты. Нужно выпить стакан воды, чтобы не разреветься окончательно. Едва я добралась до графина с водой, мое запястье жестко обхватили пальцы Кострова. — Что вы…?

— Сейчас я покажу тебе адекватную оценку, — сказал решительно совершенно голый мужчина, ведущий меня за собой в ванную комнату. Знающе включил свет и поставил меня напротив зеркала, сам же остался за моей спиной. — Смотри.

— Куда? — спросила я совершенно растеряно.

— На себя смотри. В отражение своё с адекватной, блядь, оценкой, — не сказал, а топором порубил. — Что замолчала? Что видишь?

— Себя, — сказала я очевидное.

— Себя какую? Не тупи, Маруся, — рычал Костров за моей спиной и недовольно смотрел в глаза через отражение.

— Себя помятую, с похмелья… лохматую.

— Красивую?

— Михаил За…

— Красивую? — спросил он снова. С нажимом.

— Я уже всё сказала. Давайте не будем поднимать эту тему, — выронила я по-учительски строго и повернулась к двери, что выйти.

— Стоять. Всё она, блядь, сказала, — буркнул Костров, поймал меня за талию и прижал к себе спиной. Положил свой подбородок мне на плечо, удерживая одной рукой за талию, другой обхватил мои щеки и заставил снова посмотреть на отражение. — Смотри. Кого видишь?

— Зачем это? Давайте, не будем больше возвращаться к этому разговору. Я свою позицию выразила.

— А я тебя в нужную позицию еще не поставил. И выразила ты херню какую-то. Смотри внимательно. Очки дать?

— Я и так хорошо вижу, — огрызнулась я.

— Тогда смотри. Видишь, какие большие глаза? Яркие, серые. Видишь?

— Ну?

— Красивые?

— Михаил…

— Красивые, я спрашиваю?

— Ну… да, — ответила я нехотя. Если брать отдельно только глаза, то они у меня красивые. Ну, мне так кажется.

— Ресницы, хуицы, всё на месте?

— Грубиян, — закатила я глаза. — На месте всё.

— Дальше идём. Нос, — коснулся он кончика моего носа. — Чудо в конопушках. Красивый?

— Детский сад.

— Красивый?

— Красивый, — передразнила я его.

— Губы, — спустился его палец от кончика моего носа к губам и очертил их контур. — Пухлые, розовые, мной ночью покусанные, вкусные, сладкие… — шептал он интимно в ухо, из-за чего низ живота затопило теплом, и, похоже, я начала забывать, о чем мы тут с ним спорим. — Красивые?

— Красивые, — согласилась я и откинула голову на широкое плечо. Блаженно закрыла глаза, чувствуя, как мужские пальцы сжали сосок через тонкую ткань халата.

— Хуйня у тебя с самооценкой, Маруся. Переделывать надо. К тому же, если бы ты была так себе, у меня бы на тебя даже под таблетками не встал бы, — сказав это, Костров, взял мою руку, завел за спину и обхватил моими пальцами свой член. — Чувствуешь? Еще какие-то доказательства того, что ты красотка, нужны?

— Ну, может быть, одно, — ответила я игриво.