КаМаЗ и Ч.М.О.

Вернулся в кухню-студию и обнаружил Олеговну ровно в том же плачущем положении, в котором и оставил.

— Так, — сел я на корточки, чтобы острое колено было на уровне моих глаз. — Слушай внимательно, Маруся. Сейчас я буду вытаскивать мусор из твоей раны, сиди и не дёргайся.

— Хорошо, — всхлипнула она и еще сильнее прижала ладони к лицу.

Одной рукой прихватил ее ногу ниже колена и зафиксировал. По светлой коже побежали мурашки.

— Сейчас будет неприятно, — предупредил я и аккуратно подцепил пинцетом самый большой кусок мусора в ее ране.

Маруся тихо всхлипнула, явно стиснув зубы, чтобы снова не разреветься.

— Еще один. Последний, — произнес я, чтобы её успокоить и дать понять, что зря она так трясется. Пинцетом подцепил темный инородный кусок, торчащий из ее раны, и этим же коленом получил точный удар в нос, из-за чего меня отбросило назад на жопу, а нос прострелило тупой болью.

— Маруся, твою мать! — схватился я за нос, чувствуя, что из него хлынула кровь.

— Простите, пожалуйста, — спохватилась Олеговна, начав метаться по кухне, вместе с тем выворачивая свою аптечку. — Я на приеме у невролога всегда очень сильно дергаю ногой, когда он молотком своим…

— Я-то к тебе с пинцетом пришел, нервная, — запрокинул голову и встал на ноги, надеясь, что поток крови быстро завершится.

Олеговна, бросив аптечку, выбежала из кухни и теперь что-то валила на пол в ванной комнате.

— Вот, — прибежала она обратно. И, шурша так, будто открывала для меня конфеты, всунула мне что-то в одну ноздрю, а затем и в другую. Какой-то хренью пощекотало губы. — Удобно?

— Вроде, — опустил я голову и посмотрел в глаза пьяной панды. — А что это?

— Мои тампоны. Подошли? Мне вот с ними очень удобно. Их даже почти не чувствуешь. И кровь они отлично впитывают…

— Помолчи, Маруся. Просто помолчи, — пришлось отвести обеими руками нитки ото рта, чтобы можно было сделать глубокий вдох, попытаться успокоиться и не подавиться ниткой от затычки.

Глава 4. Михаил

— Не дёргайся.

— Больно, — пискнула Олеговна, обнимая рулон бумажных полотенец.

— Вот поэтому и не дёргайся. Быстрее закончим, быстрее освободишься.

Пришлось снять с себя свитер, чтобы Маруся перестала натягивать мне его ворот на голову.

Кое-как смог раскрасить ее коленки зеленкой. От пластыря Олеговна отказалась наотрез, объясняя это тем, что боится их отрывать. Зато теперь пару дней будет ходить с зеленкой на ногах. Из-за того, что она брыкалась, намазал я ей зеленых полос куда пришлось. Даже платью немного досталось.

— Всё. Иди, — встал я и закинул бутылёк зелёнки обратно в аптечку. Использованные ватные палочки собрал в пучок. Примерно прикинул, что мусорное ведро может находится под раковиной, и не прогадал.