Каркуша или Красная кепка для Волка (СИ)

Еще не свой, родной дом, но уже и не чужой точно.

Тихо фыркнув, я покачала головой, глядя, как Макс топчется по беззлобно огрызающемуся Волку, а Север наблюдает за этим безобразием с настоящей буддийской невозмутимостью. И недоуменно нахмурилась, заметив, что двоих в этой хвостатой банде явно не хватает.

Вот только озадачиться этим вопросом всерьез я не успела. Только кружку в сторону отставить успела, как меня просто и незатейливо погребло под двумя мохнатыми «облачками». Тяжелыми такими, упитанными, радостно вилявшими хвостами как заправскими пропеллерами и чересчур активно пытавшимися вылизать мне лицо, руки, шею, уши…

И ладно бы один раз!

— Фу, фу я сказала! — попытки отпихнуть собак ни к чему не привели.

Они тихо урчали, ластились, но слезать с меня явно не собирались. — Ах так, да? Ну держитесь!

Следующие минут пятнадцать в спальне творился самый настоящий беспредел, итогом которого стали перевернутые кресла, напрочь сбитая постель, съехавшая на пол, упертое Максом покрывало, изжеванные листы моего реферата по экономике (невозмутимой морде Севера не удалось меня обмануть) и звонкий собачий лай, от которого только что стекла в окнах не дребезжали.

И вряд ли бы на этом все закончилось, если бы…

— Всегда знал, что в тебе больше от обезьяны, чем человека, — язвительный, скучающий голос нарушил уютную атмосферу веселья и беззаботности. Север, в это время пытавшийся активно от меня уползти и не дать почесать пузо, замер, приподняв голову и тихо, но внушительно рыкнул.

Обладателя этого голоса он, как и я, откровенно недолюбливал. И если меня младший брат хозяина дома просто раздражал, вызывая какую-то неосознанную внутреннюю опаску, то хаски его просто терпеть не могли.

Причем проникнувшись откровенной нелюбовью к Кальянову-младшему всей стаей разом.

— Всегда думала, что только у меня язык работает быстрее мозга, — осторожно выбравшись из-под Волка, я уселась ровно и провела рукой по волосам, пытаясь разобрать спутанные пряди волос. Не получилось.

И плюнув на это неблагодарное дело, только плечами пожала, почесывая подлезшего под руку Макса.

— У тебя есть мозг? — брови брюнета поползли вверх, обозная притворное удивление. — Вот уж не думал.

— А ты умеешь? Вот уж не знала…

Хмыкнув в ответ на такую явную подколку, Марк смерил меня равнодушно-презрительным взглядом и удалился.

Правда, бросил напоследок через плечо:

— В следующий раз предупреждай о своих загулах. Ну или хотя бы следы развлечений скрывай. А то братец у меня нежный, впечатлительный. Еще разочаруется в таком работнике да и уволит его… К моей радости.

Я на это замечание отвечать не стала, благоразумно прикусив собственный язык и не высказавшись по поводу поведения своего оппонента вообще и в частности.