Мой большой... Босс

«Не могу», — говорит он…

Что он не может? Не может продолжать? Да? Почему? Почему? Не хочет? Хочет же! Очень хочет! Глаза его затягивают, еще больше толкая меня за грань безумия, губы требовательные и жадные, руки крепкие, не размыкаются! Он хочет!

«Не могу»…

Или… Или у него… Вика?

Конечно, Бог мой!

Конечно, у него Вика…

Какая я дура! Опять! Опять!

Как могла позволить?

Замираю в его руках, не делая попытки высвободиться, сердце стрекочет, словно обезумевшая цикада, рванет сейчас в груди!

Отпусти меня! «Не могу»… Отпусти тогда! Я тоже не могу!

— Не могу… Остановиться… — договаривает он с выдохом, а затем, не дав мне возможности осознать его слова, не дав мне переключиться опять с ужаса, что сейчас все остановится, к ужасу, что сейчас все произойдет, целует в губы.

Делая окончательный выбор в пользу безумия.

За нас обоих.

И я…

Я поддерживаю его в этом.

Обнимаю, отчаянно вцепившись в ворот светлого джемпера пальцами, раскрываю губы, позволяя жесткому языку требовательно хозяйничать во рту, и не замечаю даже, как меня просто и незатейливо отрывают от пола, лишь для того, чтоб ему было удобнее целовать, чтоб не приходилось сгибаться надо мной в три погибели.

Я вишу в лапах своего Большого Босса и ощущаю себя… Беспомощной маленькой самочкой в зубах взрослого хищника. Он хватает за холку и тащит туда, куда ему нужно.

А я только позволяю ему это все делать.

И от такого безволия жутко и сладко.

Мне сейчас не до мыслей о том, почему мне так странно, я потом про это подумаю.

Но эти эмоции, эти ощущения — что-то настолько новое и настолько яркое, словно вспышками на Солнце бьет в голову.

Я это запомню. Я этого не смогу просто забыть.

Как целует меня Темирхан, жадно, дико, кажется, полностью утратив самоконтроль. И от этого жарко и страшно.

Как укладывает на широкий кожаный диван, замирает на мгновение, рассматривая мою фигуру, и в этот момент мне мучительно стыдно и хочется натянуть юбку пониже.

Но Большой Босс рывком стягивает светлый джемпер через голову…

И я застываю. Еще хлеще, чем тогда, летом, когда, вытаращив глаза, рассматривала его массивную, растатуированную, заросшую жестким волосом грудь, по которой текли капли воды. Прозрачной и ледяной. И от нее соски съеживались… Хотелось их укусить…

Сейчас, в полумраке випа, мой Большой Босс выглядит еще больше. И еще привлекательней. Широченные плечи, увитые мускулами руки, вены выпуклые на предплечьях, запястья… шириной с три моих, наверняка. Или еще шире.

Живот, такой крепкий, что в него хоть кувалдой бей — не пошатнется. Живот воина, сильного мужчины. Дорожка темных волос по нему — вниз, за ремень джинсов…

Сглатываю и поспешно возвращаюсь к лицу.