Хозяйка проклятого острова

– Ормонд, – она подошла совсем близко и коснулась его левого плеча.

В другой руке он держал шпагу.

От ее прикосновения ле Блесс вздрогнул всем телом и медленно опустил оружие.

– Ормонд, пожалуйста, прости меня. Давай поговорим. Я была дурой! Если бы ты только знал, как я сожалею о своих словах…

Муж не двигался. Диана, ободренная его молчанием и тем, что пока не нужно смотреть ему в глаза, продолжила:

– Позволь мне все исправить. Я хочу, чтобы наши отношения стали прежними. Ты очень дорог мне…

Он не позволил ей договорить. Резко обернулся и перехватил руку, лежащую на его плече. Сжал пальцы сильно, до боли.

Диана едва не вскрикнула, но удержалась, понимая – муж имеет право быть резким.

– Я очень дорог тебе? Ты в этом уверена? – сквозь язвительность в его голосе проступала боль: мучительная, беспощадная, режущая на части. – Именно поэтому в ночь Новогодья ты сбежала с принцем? Поэтому ты прилюдно подвергла меня такому унижению, что я растерял все остатки гордости, которые сумел сохранить после увечья? Я точно тебе дорог?!

Под конец Ормонд уже кричал.

– Я попросила прощения! – она тоже сорвалась на крик.

Если бы он только знал, чего ей стоило найти его и признать, что была не права.

Ормонд расхохотался. Натянуто, зло, неестественно. Затем резко оборвал этот смех, больше похожий на рыдание.

Его пальцы все сильнее сдавливали ее ладонь. Не в силах терпеть боль, Диана выдернула руку.

– Твой брачный узор такой яркий, каким ни разу не был даже после подрисовки. Ты не просто переспала с принцем, ты связана с ним, – теперь муж говорил тихо и обреченно.

Но лучше бы он как прежде кричал, пусть бы злился на нее. Потому что эта обреченность в его голосе била наотмашь, сильнее пощечины.

Диана машинально глянула на запястье. Подарок Рушки немного сполз, открывая татуировку. А та по-прежнему была налита ярчайшей тьмой.

– Что значит “связана”? – вопрос прозвучал глухо.

Она понимала, что не стоит спрашивать об этом Ормонда. Тем более сейчас, когда пришла попросить прощения. Ей нужно помириться с ним и попытаться восстановить отношения. Но больше поговорить было не с кем.

– Наш брак был формальным. Мы так и не закрепили его. А твоя вязь и вовсе делает его недействительным. Теперь ты связана с его высочеством более прочными узами.

Ле Блесс устало вздохнул.

Ну вот и все. Он сказал то, что понял сразу, едва увидел ее утром после Новогодья. Его жена принадлежит другому. И ему, Ормонду, следует отойти в сторону. Оставить ее в покое. Уступить тому, кто имеет на нее больше прав…

Но кто бы знал, как это больно!

– Я отпускаю тебя. Наш брак будет расторгнут в ближайшие дни, – каждое слово выходило с трудом, приходилось насильно выталкивать их из глотки.

– Нет! – выкрикнула Диана.

Ее охватил дикий страх.