Хозяйка старой усадьбы

Монахиня у костра тоже заметила, что я пришла в себя.

— Давно пора, нам бы затемно до постоялого двора добраться.

— А я вам, сестра Лусинда, сразу сказала, что можете назад воротаться. Я барыню встретила и домой сама доставлю. Авось повозка и не опрокинулась бы! И кровиночка моя в реку то не упала!

Женщина, у которой я так и лежала на коленях, прозрачно намекала на излишний вес сестры Лусинды. Женщина, действительно, поражала своими объёмами.

Монахиня зло зыркнула в нашу сторону, и отвернулась.

Я попыталась сесть. Голова немного закружилась, деревья покачнулись, грозясь опрокинуться, но меня придержали заботливые руки.

— Каталина, деточка моя, сейчас, сейчас я тебя горячим отваром напою.

Женщина встала, поправляя длинную широкую юбку. Платок на голове скрывал её волосы. Толстая кофта из валяной шерсти украшена оторочкой из овчины. Я с удивлением разглядывала странную одежду, а когда глянула в лицо, то сразу узнала ту самую женщину, которая обнимала маленькую девочку там, в моём сне. Она стала много старше, но легко узнаваема.

Похлопотав у костра, женщина принесла мне большую глиняную кружку, от которой валил пар.

— Горячее, не обожгись, — протянула она мне кружку.

Я обхватила её двумя руками, наслаждаясь теплом, согревающим ладони. От отвара приятно пахло травами, с удовольствием сделала первый глоток. Горячее варево согревало продрогшее тело, возвращая к жизни.

Вскоре прошла и головная боль, и озноб. Оставался только вопрос, что со мной приключилось? Его-то я и озвучила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Что случилось? Ничего не помню.

— Да как же, деточка моя? Аль ты головой сильно стукнулась?

Женщина, которая в моем сознании стойко ассоциировалась со словом «нянюшка», всплеснула руками и принялась ощупывать мою голову.

Её шершавые пальцы ласково рылись в моих волосах, слегка царапая нежную кожу, пока не нащупали что-то на затылке.

— Ох, шишка, что твоя слива! Ничего, я тебе мази приложу, как рукой снимет!

Пока нянюшка проводила все эти манипуляции, сестра Лусинда подозрительно посматривала на меня. Узкие губы, сжатые в тонкую полоску, явно намекали на её недовольство.

Допив отвар, вернула кружку нянюшке.

— Как ты, деточка?

Сердобольная женщина заглядывала мне прямо в глаза, и я видела, что её забота искренняя. Она, действительно, беспокоилась о моём состоянии, в отличие от сестры Лусинды, которая, фыркнув, отвернулась.

— Всё хорошо, нянюшка, только устала очень, можно я ещё немного полежу?

— Полежи, полежи, деточка.