Хрупкое сердце

Только сначала распишемся, а потом всё равно будет по-моему.

– Я не давала согласия, и мы с тобой еще не поговорили.

– Так ты же сказала, что это невозможно. Вот только что!

– Дурачок. Споришь со мной, как в школе, честное слово!

– Алиска, ты что, обиделась?

– Немного.

– Я освобожусь в начале пятого и заеду за тобой. Вечером поговорим, о чем захочешь.

– Не нужно заезжать, я возьму такси. Надеюсь к трем часам закончить и приеду домой. Ты накупил столько продуктов, надо успеть подумать об ужине.

Я улыбаюсь. Направление ее мыслей мне нравится.

– Это значит, Снежная, что ты обо мне думаешь? Возможно, даже скучаешь. Я прав?

– Возможно. Руслан, тебе не пора работать?

– Черт, я тоже скучаю. Алиса?

– Что?

– Береги себя.

В течение дня мы обмениваемся еще парой сообщений, но время все равно тянется медленно. Работы много и освободиться получается позже. Когда я поднимаюсь в квартиру к Снежной с букетом цветов и тортом, меня встречает на лестничной площадке ее соседка.

На женщине шапка, куртка и тапки. Похоже, она куда-то собралась, но чем-то расстроена и стоит у приоткрытой двери квартиры, держась за стену.

– О, ухажер явился! – громко восклицает, заметив меня. Впрочем, вполне приветливо.

– Здравствуйте… кажется, Вера Андреевна? – я подхожу и здороваюсь с женщиной. – Почему же ухажер? Мы живем с Алисой, – уточняю на случай ненужных слухов.

Дом не новой постройки, здесь наверняка живет много пенсионеров, и мне не хочется, чтобы Снежную зря полоскали. Девушку с такой внешностью не могли не заметить, а значит, и не обойдут интересом.

– Гражданский муж, значит?

– Я вижу вы в этом разбираетесь, – сухо улыбаюсь соседке, мечтая с ней распрощаться. Уже отворачиваюсь, но она меня удивляет.

– А если живешь, то хорошо, что вернулся! Держи! – достает из кармана и протягивает мне ключи. – Алиса просила дать тебе, когда явишься. А меня попросила забрать Анечку – недавно вот звонила. И я бы рада, всегда помогаю молодым, чем могу. Но сейчас одевалась и спину скрутило. Радикулит проклятый! Видишь, обуться не могу! А как в тапках-то идти, там ведь сыро. Но теперь, раз пришел, сам и забери ребенка.

– Откуда забрать? – я слегка огорошено смотрю на соседку, не вполне понимая, чего она от меня хочет.

– Из детского сада, конечно! А ты чего перепугался? – глаза соседки сощуриваются. – Ты ж гражданский, сам сказал.

– Сказал. Я просто не знаю, как ее… как ее забирать оттуда?

– Ох уж эти ухажеры, – сетует женщина. – Как до серьезного дела, так и руки по швам! Ладно, доковыляю с Божьей помощью, если паралич не разобьет.

Она отрывает руку от стены, но я ее останавливаю.

– Да нет, стойте! Я заберу. Только скажите, куда идти?

***

Я оставляю торт и цветы в квартире Снежной, выхожу на улицу и звоню ей.