Хрупкое сердце

Я продолжаю прикрывать рот Алисы рукой и склоняюсь к ее волосам.

– Хочешь, чтобы я вмешался? – тихо спрашиваю.

– Нет! – она выдыхает почти беззвучно в мою ладонь, но я слышу. И чувствую, как ее пальцы впиваются в мое бедро. «Нет», – дергает подбородком и мне становится ясно, что с шоком она не справляется.

Я убираю волосы с ее плеча и наклоняюсь к уху.

– Закрой глаза! – не прошу, а требую шепотом, задев его губами. – Закрой, Снег, и забудь о них! Это чужая жизнь, больше не твоя, слышишь? Они просто двое мерзких червяков! Ты переступишь через них и пойдешь дальше.

Алиса дрожит, будто стоит под ветром и ей холодно. Я подошел к ней очень близко, но подступаю вплотную – так, чтобы она чувствовала мою грудь. Спустив ладонь с лица, обхватываю девушку под шеей, прижимая к себе в желании согреть и не отпускать.

Я не хочу, чтобы она сейчас слышала, что происходит в спальне, и думала о другом парне. Я хочу, чтобы она думала обо мне. Всегда!

Ухо у Снежной нежное и прохладное, с аккуратной золотой сережкой в мочке с синим камешком под цвет ее глаз. Мне не надо видеть это, я знаю и задеваю ее.

Мои губы намного горячее ее кожи и, замолчав, я продолжаю касаться нежного уха ртом. Слушая, как стучит собственное сердце, осторожно отогреваю Алису своим дыханием, опускаю голову и касаюсь губами ее щеки. Проведя ртом вдоль скулы, возвращаюсь к уху, чтобы прихватить его уже смелее и попробовать языком.

Алиса приятно пахнет и идеально ощущается в руках. Ее мягкие волосы щекочут лицо, а пальцы не отпускают. Мы стоим так тесно, как не были никогда, и от ощущения замкнутого пространства и темноты, в котором мы оказались… от того, что это «она» со мной, у меня начинает ехать крыша.

– Алиса…"

"Да, я знал, что это будет вот так – покалывать руки от прикосновения к ней и ощущаться, как чистый кайф. Я сам закрываю глаза и похрен, что происходит вокруг. Мы столько раз спорили, но я не переставал ее хотеть, и сейчас просто не могу с собой справиться. Однажды я сказал Снежной, что если она позволит, я сделаю всё сам, и не шутил.

С ней мне не нужны ни разговоры, ни прелюдии – я просто лишаюсь тормозов.

Трусиха Снежная, разве может для нас что-то значить один чертов год?

Ну почему он, этот чертов придурок, а не я? Почему?!

Эта мысль не уходит, и я продолжаю неспеша целовать ее шею, выпадая из реальности и обнимая. Незаметно для себя опускаю руки на ее бедро и живот. Подбираюсь к ней ближе, запустив ладонь под пуловер и поглаживая прохладную кожу под грудью, продолжая согревать и приучать. Делать ее своей.

Откуда эта мысль? Да какая разница! Главное, что во мне ничего ей не противится. И Алиса не противится мне, когда моя ладонь забирается под ее юбку и стягивает к бедру колготки. Когда я трогаю Снежную так, как только мог мечтать, и не верю себе.