Хрупкое сердце

Я стою, смотрю на нее, и реальность вокруг смазывается в нечеткий фон, разом стирая из перспективы посторонние детали и обезличивая людей. Заглушает все голоса, кроме одного, очень знакомого. Снежная всегда говорила негромко, но так, что невозможно было слышать других, и я не слышал.

Я любил ее голос и любил ее снежные косы.

Их больше нет, она подстригла волосы и, кажется, стала еще красивее с новой прической – длинным каре до плеч.

Она ничуть не поправилась, осталась такой же стройной, разве что щуплость исчезла, уступив место женской округлости форм, всё таких же аккуратных, как я помнил.

На ней голубое платье и лодочки на каблуках, всё под цвет глаз. И сами глаза такие же, как раньше, когда я в них смотрел – большие и кристально-голубые в дымчатой опушке ресниц.

Она улыбается одному из мужчин, что-то отвечает ему, заправляя прядь волос за аккуратное ухо, и я уже готов убить незнакомца за то, что он пялится на ее точеное запястье, опоясанное тонким ремешком часов.

А сердце, минуту назад замершее, оживает в груди и начинает выть от тоски. Мгновенно и больно стенать, как выло когда-то, когда я не мог ее найти.

– Алиса! Алиса Снежная?!

Она продолжает говорить, а я направляюсь к ней, убирая с пути людей. Отвечает мужчине, не повернувшись на мой голос, но губы шевелятся уже медленнее и ломается улыбка.

Она бледнеет и опускает руки, продолжая смотреть на собеседника, когда я подхожу ближе и встаю перед троицей.

– Алиса, неужели это ты?! – выдыхаю радостно и потрясенно, не сумев смолчать. – Снег – ты?!

– Господа, что из коллекции вы бы хотели еще посмотреть? Возможно, вас заинтересуют старинные каминные часы? Бронза, золочение, мрамор. Их изготовили в Голландии в конце девятнадцатого века. Фабрика Гюнтера Мейера, – говорит она на английском, обращаясь к мужчинам. – Оценка экспертов – самая высокая.

– Да, было бы отлично!

– Тогда, пожалуйста, пройдемте к соседнему стенду. Вот сюда.

– Алиса?!

– Обратите внимание, это один из самых дорогих лотов сегодняшнего аукциона. Жемчужина коллекции антиквара, хотя и заметно потускневшая.

– Элис, у вас проблемы? – спрашивает своего гида лощеный иностранец лет тридцати пяти, важно дотронувшись до золотой броши на галстуке. Смеряет меня подозрительным взглядом, недовольно кашлянув в кулак.

– Нет, Стивен, никаких проблем. Этот молодой человек обознался и сейчас уйдет. Вот, Дэвид, возьмите брошюру с подробным описанием товара. Здесь точно указан год изготовления механизма и кому эти часы принадлежали. У них очень интересная история…

– Черта с два я уйду, Снежная!

Я делаю шаг и ловлю тонкое запястье, потому что ничего другого сделать не могу. Оно у Алисы прохладное, но под кожей мечется пульс.

Конечно же, она меня узнала, хотя не спешит смотреть в лицо.