Хрупкое сердце

– Алиса… ты замужем?!

Нет, это невозможно!

И вместе с тем я попал в чужую жизнь и вижу ее собственными глазами.

Снежная неспеша отпивает воду из стакана, запив какие-то таблетки, и отставляет стакан на стол. Отвечает негромко, но я отлично слышу нотки досады и злости в ее ровном голосе:

– Удивительно, Марджанов, что ты об этом не подумал, когда сюда входил.

– Алиса, ответь!

Но она молчит, и я отвечаю сам:

– Нет, ты не замужем. Здесь нет мужских вещей, и мне еще никто не набил морду. Значит…

– Это ничего не значит. Всё остальное – только моя жизнь, и тебя в ней слишком много для одного дня.

– Почему ты сбежала от меня? Сейчас, когда прошло столько лет?

Алиса встает и снимает промокший плащ. Опустив его на спинку стула, вновь садится, чтобы снять с ног каблуки – сначала одну лодочку, показав красивое колено, потом вторую. Отодвинув туфли, устало вытягивает ноги, и я тут же впиваюсь взглядом в ее босые ступни.

Малышка поворачивается и бежит в мою сторону. Остановившись в метре, поднимает голову, чтобы внимательно на меня посмотреть, оббегает и берет с полки тапочки. Бежит назад, подавая их маме.

– Мам, держи!

– Спасибо, Нюша. – Алиса обнимает свою дочь и целует в щеку. – Ты кушала? – спрашивает, словно они одни и меня нет. – Я оставляла для тебя ужин.

А может, меня действительно для них нет? Ведь я здесь незваный гость.

– Да… немножко, – отвечает девочка. – Я не хотела, мам. Мне было некогда! Но Вера Андреевна кушала!

– Ясно. Тогда подогрею для тебя молоко и творожную булочку. И никаких «но», Аня! Ты обещала бабушке хорошо кушать, помнишь? И вовремя ложиться спать!

– Ладно, мамочка. Я съем!

– Вот и умница, дочка.

Алиса гладит девочку по голове, встает и только теперь подходит ко мне. Смотрит с минуту, прежде чем отвечает на мой вопрос:

– Почему бежала? Я просто помню, как мы расстались. И, честно, не готова была тебя увидеть сегодня. Я бы не удивилась, если бы ты сделал вид, что мы не знакомы.

– Это невозможно.

– Возможно, если вспомнить, что в нашу последнюю встречу ты был мне не рад.

– Мам, а дядя не будет кушать?

– Нет, Нюша. Дядю ждут дома. Он… не любит булочки.

В неярком свете прихожей глаза у Алисы синие и до боли родные. И вместе с тем холодные, каких я еще не знал.

– …Ни творог, ни молоко… – продолжает она. – Ничего, что похоже на снег."

"– Алиса, это не так.

– Что именно «не так»? – приподнимает ресницы Снежная. Босиком, без каблуков, ее макушка не выше моих губ. И я замечаю, как она цепляется за них взглядом.

– Всё. Меня никто не ждет. Я живу один.

Снежная качает подбородком и обхватывает себя руками. Потирает ладонью предплечье – она всегда так делала, когда мы оставались одни, и я смущал ее своим присутствием.

– Ну а я, как видишь, нет. Уходи, Марджанов.