Клятва рыцаря

Она боялась также, что, дав однажды волю своим чувствам, она будет плакать всю дорогу до Донкойла.

— Никто не осудит тебя за слезы, Элспет, — тихо сказал Пейтон.

— Я знаю, по все равно не буду плакать, — ответила она. — Потому что он не стоит этого?

— Он, может быть, и не стоит, но все то, что мы пережили с ним и чем он потом пренебрег, достойно сожаления. Но как можно осуждать мужчину за его верность своей клятве?

Пейтон протянул руку и обнял Элспет за плечи, прижав ее спину к своей груди. Она была напряжена, как тетива лука, и это обеспокоило его. Элспет обычно никогда не скрывала своих чувств, и такая сдержанность не была ей свойственна. Пейтон мысленно проклял сэра Кормака за то, что тот так повлиял на нее.

— Ты еще молода, Элспет, — сказал он. — Все пройдет. Это избитые слова, которые вряд ли могут утешить тебя сейчас, но в них правда.

— Я знаю. И все же мне кажется, что я не смогу полюбить кого-то другого, как любила его, — прошептала она, — как ни странно, но мне жаль его. Я даже хочу, чтобы он был счастлив и не заплатил слишком высокую цену за сделанный выбор. Иногда мне приходит в голову мысль — не вернуться ли назад, чтобы спасти его от Изабель? — Элспет невесело засмеялась. — Вот сколько во мне противоречий. Мне хочется заставить его страдать, как страдаю я, но в то же время я не хочу, чтобы кто-то причинил ему вред.

— Это вполне понятно. Ты любишь его. Я сам никогда не любил, но думаю, что со временем у тебя это пройдет и ты еще найдешь свое счастье. Любовь — это такое чувство, которое должно быть взаимным, оно нуждается в постоянном подпитывании, иначе чувство увянет и умрет. — Пейтон немного поразмыслил, затем откашлялся. — А что, если он оставил тебя с ребенком, Элспет?

Она почувствовала, что ее сердце сжалось и от страха, и от надежды. Если она носит ребенка Кормака, это создаст множество проблем, от которых голова может пойти кругом. Это огорчит и разочарует ее семью, по крайней мере на какое-то время. Однако она не боялась утратить любовь близких и была уверена, что они полюбят и ее ребенка. А Кормаку тогда придется скрываться от ее родственников, как он скрывался от Дугласов. Элспет не сомневалась, что сможет заставить членов своей семьи поклясться, что они не убьют его и не причинят серьезного вреда, но подозревала, что они найдут другой способ превратить его жизнь в ад.

В то же время Элспет была бы рада, если бы у нее была хоть частичка Кормака, которую она могла бы любить. Но это вызывало бы и грусть. Ребенок, конечно, помог бы ей пережить безнадежную любовь, однако он постоянно напоминал бы о Кормаке. Воспоминания начали бы будоражить ее при каждом взгляде на младенца, которого они сотворили вместе.