Когда убьют – тогда и приходите

Ордынцев не любил жаловаться и в принципе считал, что доносить неприлично, а товарищ его вломил Юрика старшей сестре по полной программе, но та заявила, что пусть разбираются между собой, ей главное, чтобы работа была сделана.

После этого Юрик утратил последние остатки страха и проводил дни, загорая на крыше.

Так Ордынцев понял, что распределение нагрузки – дело руководителя, а не коллектива, и не годится, когда у тебя подразделение функционирует только потому, что одни подтирают за другими.

Ведь по-настоящему сознательная у него из медсестер только Красильникова была, остальные нет-нет да и норовили сачкануть. Ордынцев следил за трудовой дисциплиной, но подозревал, что Любовь Петровна покрывает своих ленивых товарок, чтобы его не огорчать. Ни разу за все годы работы она ни на кого не пожаловалась. Когда освободилось место старшей сестры, он хотел назначить Любовь Петровну, но она отказалась, засмеялась, что ее вполне устраивает быть не старшей, а просто старой медсестрой, а ему надо взять кого-то из молодежи. Всегда думала не о себе, а о том, как лучше для коллектива, и чем же он отплатил ей за преданность? Даже дополнительной премии ни разу не выписал, распределял наравне со всеми, зная, что иначе дружный женский коллектив сестер милосердия Красильникову живьем сожрет, а заведующим закусит. Почему это ей дали, а нам нет? Чем она лучше? И бесполезно будет объяснять, почему и чем.

Он только тем отплатил Любови Петровне за доброе отношение, что по пьяни чуть не лишил невинности ее любимую племянницу, а потом даже не набрался духу попросить у девушки прощения. Теперь-то уж поздно, конечно…

Ордынцев покосился на идущую рядом девушку. Интересно, чувствует ли она, что нравится ему? Говорят, женщины всегда такое знают.

– Кать, а ты меня простила? – вдруг выпалил он.

Она улыбнулась:

– Конечно, Владимир Вениаминович. Только тетя Люба говорила, что бог прощает, а люди мирятся.

– Спасибо тебе. Слушай, а хочешь, сходим вместе на кладбище к ней? Я тебе помогу прибрать после зимы. Песочку натаскать, то-се…

– Ой, неудобно… У вас своих дел полно.

– Это тоже мое дело, Катя."

"Гарафеев не подвел, и вечером Кирилл привез от него список поступивших в день смерти Красильниковой, о чем она иносказательно доложила в главный штаб, то есть Гортензии Андреевне.

Она ни секунды не верила в то, что Малиновский, как на старом плакате «Не болтай у телефона, болтун – находка для шпиона», подсоединился к ее линии, но, видимо, для старой чекистки эта заповедь была священной.

По той же профессиональной привычке она решила, что частые ее визиты будут выглядеть подозрительно, поэтому конспиративная встреча состоится завтра во время прогулки Ирины с детьми.

Пароль, видимо, не нужен, ухмыльнулась Ирина, положив трубку.