Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

От обиды и досады на сердце саднило, хотелось совсем других взаимоотношений. Оставалась надежда, что пройдет еще немного времени и все в их жизни придет в норму, появиться в их доме радость. Ирини старалась не думать о плохом, не портить настроение перед радостной встречей с родными.

На свадьбу к сестре Савва ехал с удовольствием, предвкушая, как его все будут останавливать, расспрашивать о его новой городской жизни, а он будет такой важный в своем новом костюме и новых модных туфлях. И жена у него красивая, одетая обутая. И дети. Правда все девочки, но ничего – будет еще и сын. Стыд и обида, за время, проведенное в тюрьме, уже отпустил его, об этом он старался и не вспоминать. Нет теперь того тюремного парня, а есть всеми уважаемый, обеспеченный, живущий в городе в собственном доме, добропорядочный семьянин – Савва Александриди.

Шел уже третий, последний, день их поездки, вот уже и Караганда позади. Ирини неотрывно смотрела в окно: вот, наконец, время подошло собираться на выход. Собрали дочерей. Паровоз, пыхтя, вел состав по степным просторам. Повеяло родным. Ирини повеселела: скоро, скоро она увидит родную местность и милые лица. Вот и станция Шокай, место, где родилась Наталия, осталась позади. Вытянули два чемодана и две большие сумки – кошелки, шитые из плотной ткани. Савва с Женечкой на руках, и все остальные, напряженно смотрели в окна. Дети посматривали на родителей.

– Вон видите, линия тополей? – показала им Ирини. – Некоторые из них посажены моими руками.

– Ну, наша мама, везде успела, – заметил Савва, чтобы что-то сказать. – Тополя сажали лет десять назад, кажется…

– Да, как раз я работала в бригаде дядьки Мильдо. Вот нас несколько раз и возили на посадку саженцев, говорили, чтоб снег не так сильно заметал железную дорогу зимой.

– Да, зимой беда. Помню, когда ехал с тюрьмы, был сильный буран и поезд стоял полдня пока расчистили пути от снега.

– Папа, а что такое «буран»? – спросила Наталия.

– Буран, это когда много снега и дует сильный ветер, а ветер не простой, он дует, и закручивает снег. Поняла? Представила себе? – Савва надул щеки, подул, подражая ветру, а рукой показал, как закручивается снег. – Поняла?

– Поняла. Очень интересно бы посмотреть самой.

– Когда-нибудь увидишь, может быть. Я не люблю бураны. Я люблю солнце.

– И я, как ты, люблю солнце, – сказала Катя, – любовно глядя снизу вверх на отца. Савва погладил ее по голове, улыбнулся.

Солнце на бледно голубом небе, светило ярко и трудно было глядеть в окно, но Ирини, прикрыв глаза рукой козырьком, смотрела на новые дома, которых раньше не было. На пастбища коров и людей, идущих с ведрами, по-видимому, после дойки. И почему в городе запрещают держать скотину? Она б непременно держала бы корову. И масло было бы детям и молоко.