Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка

Семен напрягся на несколько минут. Что же будет дальше? Потом отогнал мысли. Что будет то и будет. Не такая уж она и плохая. Ребенка родит. Может сына. Да и в самом деле, надо что – то думать с домом. На кухню зашел брат.

– Ну что, готов к завтрашней рыбалке? – весело спросил он Семена.

– Готов, – откликнулся тот оживленно. – А ты?

– Сейчас поищу сапоги резиновые. Остальное, ты, наверно, уже приготовил на двоих.

– В общем да. На вот тебе деньги. Сходи за водкой. Мне надо еще кое – что сделать. Кстати, надо нам с тобой что – то думать о доме.

– Что, опять жена возникала?

– Возникала. Да и права она. Ребенок скоро родиться. Надо хоть одну комнату еще довести до ума. Не хочу, чтоб он орал ночью у меня под ухом.

– Ладно, подумаем, – вздохнул недовольно Петро. – Пошел я за бутылкой. Какую взять?

– «Столичную», если будет, а нет – любую другую."

"Брат ушел. Семен посмотрел ему вслед. Он думал о том, что братец у него очень приличный лентяй. «Я от него тоже далеко не ушел», – одернул он сам себя и, вздохнув, оглядел свой двор и дом. Вид был очень неприглядный. Дом был, слава Богу, под крышей, однако нижний этаж завален хламом. Наверху из четырех комнат, только две были достроены, но отштукатурены и побелены только изнутри. Две другие, сиротливо смотрели двумя пустыми глазницами – окнами в неуютный двор. Сейчас был поздний вечер и окна зияли чернотой.

Семен отвел глаза и понуро вошел в дом.

Глава девятнадцатая

В этот яркий солнечный августовский день Ирини вернулась домой рано. Смена закончилась в четыре часа, как всегда, по субботам. В одной руке она несла сумку с баночкой сметаны, булкой хлеба, несколькими сырниками в кульке, а в другой – тяжелое ведро с помоями для поросенка. Иногда ее встречала Женя, но сегодня Ирини не наказывала ей встретить ее.

Ничто не предвещало неприятности. Пальма изо всех сил крутила хвостом, ласкаясь, прижималась к ногам своей хозяйки.

– Подожди, подожди, дай пройти, Пальма! Дай в дом зайти. Ну, чего обнюхиваешь сумку? Конечно, для тебя тоже есть кое-что. Подожди, подожди, – отбивалась от собаки Ирини.

Навстречу вышла Женя взяла ведро из рук.

– Катя дома? – спросила она дочь.

– Катька уехала.

– Куда?

– Улетела самолетом на Кавказ, к отцу.

Ирини, резко побледнев, так и села тут же на лавку в палисаднике.

Отъезд Кати был очередным неожиданным ударом для Ирини. В момент, когда она узнала о ее вторичном бегстве, у матери было такое разъяренное лицо, что Женька перепугалась ее вида. Серо-голубые глаза смотрели стальным, пронизывающим насквозь взглядом. Столько в них было ненависти, что по спине Женьки пробежал ледяной холод. Во рту пересохло, ноги стали ватными.

– Что ты так на меня смотришь? Я, что ли уехала? – еле поворачивая языком спросила она.