Лишняя. С изъяном

От нечего делать и чтобы не разглядывать соседей по вагону – слишком долго мне втолковывали, что пялиться неприлично, и преуспели, – я чуть повернулась на скамье, благо сидела с краю, и принялась смотреть в окно на проползавший мимо пейзаж."

"Да, с привычными электричками не сравнить. Двигались мы медленно и печально – не больше двадцати километров в час. Даже лошади бегают быстрее. Конечно, грузоподъемность паровоза и коня несравнима, поэтому понятно, что паровоз выгоднее, но над скоростью инженерам еще работать и работать.

Леса и луга, поросшие диким бурьяном, постепенно сменились возделанными полями. Мимо проплывали то пятнистые коровы, то забритые по весне и уже успевшие чуть обрасти овцы, и воздух, попадавший в вагон через приоткрытые окошки под потолком, приобрел отчетливый аромат села со всеми его прелестями.

Моя соседка покопалась в объемной сумке и выудила свернутую хитрым образом тряпицу. Внутри оказался молодой зеленый лук, ломоть хлеба, три яйца и бумажка с солью.

Я покосилась туда только одним глазом, но желудок сразу среагировал неприлично громкой трелью, слышной даже сквозь стук колес.

– Ты что же, первый раз в поезде? – сочувственно спросила женщина, пытливо оглядывая меня.

В платье травницы, которое вполне возможно было старше меня, с потертой торбой через плечо я не сильно отличалась от прочих пассажиров третьего класса. Приняв глуповатый вид деревенской простушки, я старательно закивала.

– Первый, тетенька, как есть первый. Махина-то какая, и едет резво – жуть. Страшно, конечно, по первости-то, но меня в Дорсетте мамка ждет. Надеюсь, доеду…

Я размашисто осенила лоб круговым движением. В местной религии Христа не было, соответственно, и креста со всеми атрибутами тоже. Его заменил круг – символ вечности и Всеединого.

– Доедешь, конечно. На этой линии отродясь аварий не случалось, – кивнула женщина и неожиданно протянула мне уже почищенное, обмакнутое в соль яйцо. – На вот, пожуй, болезная, а то кожа да кости.

– Спасибо, тетенька, – искренне поблагодарила я, принимая угощение.

Сил после продолжительного колдовства не осталось ни магических, ни физических, и организм требовал своего. Тем более яйцо оказалось свежим и очень вкусным.

Натуральное, поди. Без консервантов и добавок, и ни одного лишнего гормона в составе птичьего корма.

– Лусия меня зовут. – Женщина разломила горбушку и предложила мне половину. – К племяннице еду. Она с мужем лавку держат, сладостями торгуют. Рожать ей скоро, первенец, вот и вызвала на подмогу. Тяжело уже кастрюли-то ворочать. А ты к кому, болезная?

Я аж вздрогнула, а потом поняла, что это меня так ласково обозвали за худобу и бледность, а вовсе не за кособокость.