Любить нельзя. Расстаться

Упасть на колени, обнять, просить прощения за всё, в чём она захочет его обвинить – он был готов пойти на это. Пошёл бы, если бы знал, что это поможет. Но он уже просил, уже умолял, и пережить второй отказ точно не смог бы. У гордости тоже есть предел.

– Никита! – Генка поджидал у дома, взмахнул рукой, как только его увидел.

– Не говори, что ждал меня, – хмыкнул Никита, но тут же нахмурился: – Что-то случилось?

– Случилось, – серьёзно кивнул Генка. – Пойдём к тебе, дома расскажу.

В молчании они поднялись на верхний этаж, разулись и прошли на кухню. Никита включил свет, чайник, повернулся к другу.

– Так что случилось?

– Марк вернулся.

Марк… Первая любовь Светы, холодный, красивый черноволосый парень, который всегда смотрел на неё, как на пыль под ногами. Генка наблюдал за реакцией Никиты, но тот ничего не делал. Только стоял и молчал, уставившись на холодильник. Пожал плечами, медленно кивнул самому себе и потянул маску вниз. Потёр подбородок.

– И что? – спросил наконец.

– В смысле «и что»? Ты меня вообще услышал?

– Марк вернулся, – безразлично повторил Никита. В чайнике зашумела, нагреваясь, вода. «Скоро надо выключать», – отстранённо подумал он. Автоматически достал чашки и заварник, понюхал скрученные листы чая в железной банке.

– Чувак! Хоть при мне не строй из себя статую! – взорвался Генка, схватил за локоть так резко, что чай просыпался на стол. – Что, если он вернулся, потому что узнал о вашем расставании со Светой? Ты об этом не подумал?

– Света давно его разлюбила, – ответил Никита. Замер. Понял. Его она тоже вроде как разлюбила, он больше ни в чём не может быть уверен. Генка давно его отпустил, Никита даже не заметил. Медленно убрал в сторону чай, обхватил обеими руками столешницу и низко наклонил голову. Вдох-выдох, боль, страх, отчаяние. Обречённость. – Если она захочет быть с ним, я не смогу помешать, – проговорил глухо. – Не смогу и не буду.

– Твою мать! Ты вообще идиот?! – Генка схватил его за плечи, встряхнул, заставляя посмотреть в глаза. – Твою жену вот-вот могут увести, а ты говоришь «не могу и не буду»?!"

"– Говорю! Говорю и буду говорить! – зло рявкнул Никита, сбрасывая его руки и запуская пятерню в волосы. – Я ей не хозяин! А она, вполне возможно, скоро перестанет быть моей женой! Что прикажешь мне делать? Приковать к себе? Кого, Свету? – он горько рассмеялся собственной нелепой шутке.

– Может, вам надо поговорить? До того, как она узнает?

– Думаешь, я не пытался? Да я умолял её позволить вернуться! – Никита прикрыл глаза ладонью – не стоило этого говорить. Даже близкому другу не стоило. Самого до сих пор при воспоминании о том разговоре, о собственном унижении бросало в дрожь.

Генка понятливо молчал, давая возможность взять себя в руки.