Любить нельзя. Расстаться

Какой же он всё-таки был… ошеломляющий. Хищный, стремительный, смертельно-опасный. Она жадно следила за тем, как напрягаются мышцы, когда он поднимает руку, с какой небрежностью он делает сальто назад, уворачиваясь от атакующего Санька. Конечно же он её заметил. Пару раз у Светы даже мелькнула мысль, что он просто красуется, специально затягивая тренировку. Но она тут же потухла под гнётом другой, более правдоподобной: Никита оттягивает момент, когда придётся начать разговор.

– Ха! Светик! – что бы там ни было, за них всё решил Санёк. Остановился так резко, что Никита едва успел замедлиться и остановить ногу в сантиметре от его виска. – Хочешь присоединиться? – Он взмахнул рукой и хитро покосился на Никиту.

– Нет, – Света невольно улыбнулась. Посмотрела прямо в глаза и твёрдо сказала: – Нам надо поговорить.

– Тогда я пойду! Во мне бурлит не только источник вечной молодости, но ещё умещается океан такта! – Санёк ослепительно улыбнулся, бросил на Никиту многозначительный взгляд и сделал было шаг, но тот вдруг поймал его предплечье и крепко стиснул.

– Нет. Это не займёт много времени. Разомнись пока, а то совсем заржавел.

– Я?! Кит, ты меня оскорбляешь! Вечная весна моей молодости никогда ещё не была такой цветущей!

– Ладно, – примиряюще вскинул руки вверх Никита, – я пошутил. Просто подожди и никуда не уходи.

Он мог подбежать к ней, но предпочёл медленно пересечь стадион и остановиться на расстоянии вытянутой руки. Света не сдержалась, втянула воздух: от Никиты пахло дождём, потом, смятой травой. На обнажённых плечах рассыпались капли, майка прилипла к груди, мокрые волосы облепили лоб и виски. Когда её взгляд остановился на его лице, Никита взъерошил их, тряхнул головой, как мокрый пёс, и настороженно произнёс:

– Здравствуй. Что-то случилось?

Что ему сказать? Все заготовленные фразы выветрились из головы, она чувствовала себя такой растерянной, жалкой, что в носу снова начало щипать. Стараясь не разрыдаться перед ним, Света молча кивнула, протолкнула ком в горле, заговорила подрагивающим, срывающимся голосом:

– Я… Никит, мне кажется, я…

Она замолчала, ругая себя и заставляя собраться. Пришла и мямлит, как девочка. Будто перед ней не её Никита, а снова строгий незнакомый офицер, которого встретила на практике, кажется, тысячу лет назад. Он склонил голову набок, приподнял одну бровь, ожидая ответа и не собираясь ничем облегчать ей задачу.

– Тебе кажется что, Свет?

Её имя всегда звучало у него с таким оттенком интимности, что перехватывало дух. Она давно перестала это замечать, и вот, снова попала под магию нескольких звуков, произнесённых мягким, приглушённым голосом.