Лука Витиелло

Я насчитал двух мертвецов, но когда подошел к доктору, то удивился, что их было не трое.

Я опустился на колени рядом с солдатом. Он был недавно посвященным, еще не достигшим совершеннолетия. Я помнил его посвящение около двух лет назад. Я не был уверен, что доктор пытался сделать, потому что мало что из его тела было целым. Русские, судя по всему, переломали ему все кости рук и ног, прежде чем содрать кожу с конечностей и вспороть живот.

— Нико. — твердо сказал я.

Опухшие глаза мальчика на мгновение остановились на мне, прежде чем снова закрылись. Я взглянул на дока, который покачал головой.

— Больно… — закричал он.

— Знаю, — сказал я, слегка коснувшись его плеча. Он вздрогнул, кровь потекла у него изо рта.

Док показал мне пять пальцев. Пять минут агонии.

Я вытащил мой нож, затем наклонился.

— Я расскажу твоей семье, как храбро ты сражался. Они будут гордиться тобой, Нико.

Он слегка кивнул. Я положил руку на его грудную клетку и положил под нее кончик ножа. Затем, одним сильным толчком, я вонзил свой клинок в его сердце. Я медленно вытащил нож и встал, залитый кровью моего солдата. Волна гнева обрушилась на меня. Слишком молодой, чтобы умереть.

Маттео подошел ко мне и покачал головой.

— Братва истечёт кровью за это.

Они будут истекать кровью и страдать, как мои люди.

— Дай мне адреса семей, — сказал я Чезаре.

Я пытался лично рассказать семьям моих солдат, когда один из наших умер. Они заслуживали, чтобы им сказал их Капо, человек, за которого они сражались и умирали, но моему отцу было наплевать на всех из них, поэтому я пошел вместо него.

Семья мальчика была последней. Дверь в их квартиру открылась прежде, чем я успел постучать. В дверях стояла женщина лет под сорок, а рядом с ней — девушка помоложе. Ее муж умер два года назад, теперь я вспомнил ее, и вскоре после этого ее сын Нико принес присягу.

Увидев меня, она вскрикнула. Она знала, почему я здесь. Она вспомнила, когда я в последний раз приезжал к ней в гости.

Я придвинулся ближе, и она отчаянно замотала головой."

"Позади нее появился еще один ребенок, мальчик. Ему было лет тринадцать-четырнадцать, не больше. Когда он увидел меня, его глаза расширились, а затем его лицо тоже преобразилось от ужаса.

Его мать бросилась ко мне, ее лицо исказилось от отчаяния, когда она начала колотить меня кулаками.

— Нет! Только не Нико. Только не он.

Двое ее детей замерли. Я позволил ей ударить меня, но вскоре ее сын схватил ее за руки и оттащил.

— Мама, успокойся. Пожалуйста.

Слова утешения были не в моем характере.

— Ваш сын храбро сражался.

Она слабо кивнула. Мальчик посмотрел на меня, стараясь выглядеть, как мужчина, даже со слезами на глазах.

— Я даю клятву заботиться о своей семье.