Лука Витиелло

Маттео встретился со мной взглядом, и выражение его глаз обеспокоило меня.

— Пойдем проверим Нину. — твердо сказал я ему.

Не говоря ни слова, мы поднялись наверх и направились в спальню, где находилась Нина. Отец не делил с ней постель; он обращался к ней только тогда, когда хотел трахаться или когда устраивались светские мероприятия.

Дверь была приоткрыта. Глубоко вздохнув, я открыл ее, надеясь, что мне не придется избавиться от тела и сочинить глупую историю о том, как умерла Нина, чтобы мы могли публично похоронить ее.

Изнутри донеслись тихие всхлипывания. Мой взгляд упал на кровать, где была привязана Нина. Она была вся в синяках, окровавленная и голая.

— Черт, — пробормотал Маттео.

Это был не первый раз, когда отец делал что-то подобное. Я вытащил нож, и Маттео тоже.

Нина захныкала, когда я разрезал путы вокруг ее лодыжек, а Маттео освободил ее руки. Она попыталась сесть, но, должно быть, какое-то время была связана и не могла справиться.

Я потянулся за атласным халатом, брошенным на полу, и накинул его на нее, прежде чем усадить.

Я наклонился так низко, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Почему ты не сбежишь?

Нина посмотрела на Маттео.

— Он пошлёт тебя за мной. — Маттео был лучшим охотником Фамильи. Он выследил нескольких предателей.

— Маттео тебя не найдет, — пробормотал я.

— Не могу, — твердо сказала она. — Куда мне идти? Что бы я сделала? Это мой мир.

Я выпрямился. Нина терпела садизм отца, потому что любила роскошь и деньги, которые он мог ей предложить. Я не понимал этого, и у меня не было терпения, хотя бы попытаться.

Послышались шаги, и я отступил назад. В дверях появился отец, одетый в темный костюм и рубашку с высоким воротником.

— Сальваторе. — покорно улыбнулась Нина.

Отец не посмотрел на нее, только на меня и Маттео.

— Почему бы вам не попробовать ее? Я не против разделить ее со своими сыновьями.

Он уже раньше предлагал ее. Я не был уверен, был ли это еще один способ проверить нас, или он действительно позволит нам прикоснуться к тому, что принадлежало ему.

Ненависть наполнила меня. Я не мог понять рассуждений моего отца. Он был отвратительным монстром. Вместо того, чтобы защищать ее, он обращался с ней, как с дерьмом. Я бы никогда не причинил Арии такой боли, не говоря уже о том, что позволю кому-то увидеть ее обнаженной или, не дай Бог, попытаться прикоснуться к ней. Я убью любого, кто решит, что он имеет право на мою девушку. Ей никогда не придется подчиняться никому, кроме меня."

"— У Луки есть молодая женушка. С чего бы ему хотеть меня? — быстро сказала Нина, будто действительно думала, что я подумаю об этом. Было ужасно, что она должна терпеть прикосновение отца; я бы не сломал ее дальше.

— Она такая застенчивая и миниатюрная.