Лунная радуга

— Она не пострадала?

— Нет, если не считать огромного синяка под правым глазом, — весело сказал Леон. — За свою смелость она уже получила от меня достойную награду и выходные.

— Я ей очень благодарна и хочу сказать об этом лично, — я посмотрела на свое платье и добавила: — После того как поем и приму ванну.

— Вы позволите составить вам компанию? — Леон хитро взглянул на меня. — Я тоже не прочь смыть с себя грязь острова Ящериц.

— Мы слишком велики, чтобы принимать ванну вдвоем! — рассмеялась я. — Ты не находишь?

— Да… это точно… — задумчиво произнес Леон и окинул меня пристальным взглядом.

— Что?! — возмущенно воскликнула я, отбирая у него Мисти. — Ну, знаете ли…

Я попыталась встать, но муж подмял меня под себя и мы шутливо задрались, хохоча словно подростки. Мисти прыгал по нам и веселился не меньше. Его явно устраивала наша семейная идиллия.

— А что с бандитами на острове? — спросила я, когда мы немного успокоились и вытянулись на кровати, склонив друг к другу головы.

— Они уничтожены. Теперь на острове кроме его настоящих хозяев — ящериц, больше никого нет, — ответил Леон.

— Вот и хорошо, — я прижалась к нему, чувствуя, как спокойно и размеренно бьется его большое сердце. — Пора заканчивать со всеми этими тайнами.

На следующий день в замок прибыл Мулан Рипард с бумагой, в которой говорилось, что его дочь — Летиция Рипард, более не является собственностью храма Эрины Милостивой.

— Вы дали Летиции свою фамилию? — у меня даже руки задрожали, когда я читала документ.

— Да, я в присутствии нотариуса подтвердил слова Жадин, что Летиция мой ребенок, — кивнул Рипард и взволнованно поинтересовался: — Могу ли я увидеть свою дочь?

— Ее здесь нет. Девушка живет в таверне «Пьяная фея», — сказала я, замечая, как вытягивается его лицо. — Летицию приютила хозяйка этого заведения, госпожа…

— Розмари… — воскликнул он и побледнел. — О боги! Розмари приютила мою дочь!

— Вы знаете ее? — мне было интересно, чем вызвана такая реакция. — Почему это вас так взволновало?

— Знаю… — Рипард уронил голову на руки, которые он держал на коленях.

Обманул? У меня вдруг появилось чувство, что я что-то упустила… Как звали красавчика, обокравшего госпожу Розмари? Мулан! Господи… вот так дела…

— Значит, у вас появиться возможность извиниться перед ней, — сказала я, решив, что говорить о погибшей дочери Розмари я не имею права. Это должна сделать она сама. — Пришло время каяться в своих грехах.

— Да, и я готов к этому, — вздохнул старик и поднял голову. В его глазах стояли слезы. — И начать мне стоит со своего сына.