Малая: Жизнь после тебя

Не имея возможности оценить правдивость его слов, я предпочитаю им поверить, продолжая молча смотреть на Родиона, который тоже никак не может решить, что делать: то ли ехать дальше, то ли выйти из машины и поздороваться.

Через пару секунд он выбирает второе. Толкнув дверь и представившись, по очереди пожимает руки моим конвоирам, после чего сосредотачивается взглядом на мне.

— Давно ты в городе? — В его глазах сверкают непонимание и обида. — Могла бы и сообщение написать.

Мне требуется усилие воли, чтобы начать говорить. Мысли хаотично мечутся. С одной стороны не хочется навредить Родиону, с другой — страшно потерять этот мизерный шанс на спасение.

— Вернулась относительно недавно, — хриплю я. — А ты… Ты здесь по работе здесь?

— У меня склад здесь, если ты не забыла. У тебя как дела? Все нормально?

Вложив во взгляд все свое отчаяние, я намеренно мешкаю с ответом. Хочется дать понять, что я здесь не по своей воле. Только вот чем Родион может мне помочь? Драться он едва ли он умеет, да и не выстоять ему одному против троих здоровенных взрослых мужиков.

— Да, все нормально.

То ли мой ответ прозвучал не слишком убедительно, то ли затравленный взгляд возымел свое действие, но Родион начинает с подозрением коситься на моих спутников.

— Ладно, друзья, поехали, — вмешивается Андрей, замечая неладное. Его рука по-хозяйски ложится на мои плечи, отчего я дергаюсь. — Шашлыки сами себя не пожарят.

Нахмурившись, Родион отступает назад. Идея того, что я собралась за город в компании мужчин почти в двое старше, не вызвала в нем сомнения.

«Север», — успеваю беззвучно прошептать я перед тем, как Андрей увлекает меня за собой.

Будь на моем месте героиня киношного боевика, она бы наверняка действовала более эффективно.

Закономерно, что меня никогда не приглашали сниматься в кино. Я проявила себя самонадеянной идиоткой, решившей, что криминальный мир ей по зубам. Трусливой идиоткой, которая в критической ситуации полностью утратила способность действовать и соображать.

— Залезай, — цедит Андрей, толкая меня к пассажирской двери. — Быстро.

Машинально прикрыв ладонью занывшее предплечье, я забираюсь на задний диван, на который следом плюхается тот, кого называли Рыжим. В нос ударяет грубый мужской запах: табака, пота и бензина.

Ощутив прилив тошноты, я максимально придвигаюсь к противоположной двери.

— Ты чего такая стеснительная, — ухмыляется он, в очередной раз обшаривая меня взглядом. — Нам с тобой еще ночь коротать. А то и не одну.