Жена неверного инквизитора, или Фастфуд от попаданки

– Искренне жаль, что вы нас покидаете, леди Роуэн, – помахал на прощанье Макбрайд. – Мне будет не хватать вдумчивых бесед с вами. На моей памяти, вы первая пациентка, с кем было столь приятно вести беседу…

Чертов докторишка!

Едва вышла из кабинета Макбрайда, то захотела тут же порвать наручник, а пластинку с ненавистным именем Кайзера швырнуть в унитаз туалета психушки.

Я вцепилась пальцами в красную нить, натягивая до предела, так что алый след запульсировал на запястье.

Пластинка с его проклятым именем…

Кайзер.

Уничтожить! Сорвать к чертям собачьим!

Но я понимала – нельзя.

Не сейчас.

Сестра милосердия Ульха, которая проводила меня в палату, сразу же спросила:

– Макимилианочка, неужто уходишь от нас?

Какое же я испытывала счастье, что сейчас покину это унылое помещение с желтыми стенами!

– Ага. Меня признали магически и психически здоровой.

– Ой, жалость-то какая! – всплеснула руками старуха. – Грустно будет без тебя. Ты это, уж заходи к нам в гости, не забывай…

М-да...

Спасибо, но нет.

Вещей у меня здесь никаких личных не было. Ведь меня привезли сюда в одной смирительной рубашке, даже без обуви.

– Сестра Ульха, а вы не одолжите мне какую-нибудь одежду? – взмолилась я. – Не в одной сорочке же мне по улице идти!

– Не беспокойся, Максимилианочка, – старушка похлопала меня по руке. – Что-нибудь придумаем!

На прощанье Клименция Виндзеворская вручила мне картинку, на которой цветным рисом был изображен пейзаж – оказывается, его всей психушкой для меня делали!

Меня тут полюбили, даже слишком...

Некоторые даже плакали, но я не могла разделить их чувств.

Помахав обитателям психбольницы, которые собрались, чтобы душевно меня проводить, я наконец-то оказалась за оградой и вдохнула полной грудью.

– Свобода!

Вскоре я уже вышагивала по узким улочкам Твинбрука, которые ветвились по крутому холму вниз и вверх, словно нити на искусно вышитом гобелене. Выложенные серым кирпичом мостовые, выщербленные временем и дождями и поросшие от старости мхом, пролегали между прилепленными друг к другу узкими домами, резные ставни которых были распахнуты, а стены увиты плющом. Над крышами курились дымки труб, наполняя воздух запахом горелого дерева и печеного хлеба.

Но лес, окружающий город со всех сторон, и носящий название Хельмдолл, ненавязчиво напоминал о себе, манил и отталкивал одновременно. Ветер доносил его слабый шепот, словно лес желал поглотить город и навсегда погрузить в свою темную зеленую тишину.

Пожалуй, так по-настоящему оно и было – Хельмдолл кишел опасными сущностями, от которых город постоянно спасала доблестная инквизиция с моим бравым муженьком-полковником во главе.

Обычным горожанам ходить в лес строго воспрещалось.

Всегда найдутся те, кто нарушит запрет.