Мама для Одуванчика

Приборы и датчики монотонно пиликают, четко следуя по заданному курсу, а я смотрю на то, что проплывает внизу, под нашей “посудиной”. Глаза видят ночное небо, а в голове пляшут совершенно другие “ночные” картинки.

Мы вдвоем.

Наедине. Когда в наш уютный мир совершенно никто не лезет и не встревает. Наверное, такая она бывает, первая в жизни любовь. Крышесносная и напрочь перекрывающая разум. Многие ее встречают еще в молодые беззаботные годы, а на мою долю такое “чудо” свалилось, только когда календарь стал отмерять четвертый десяток, словно доказывая мне, что все мои убеждения, по которым я жил до этого, чушь и бред.

Но как же я бездумно пропал.

Я никогда не верил, что можно желать человека не просто за красивый фасад и хотеть не просто поиметь красивую фигурку. А закипать, вспоминая абсолютно каждый изгиб ее податливого тела. Вспоминать ее нежные руки, изящные ладошки и ноготки, что умеют впиваться до боли. Испепелять себя изнутри мыслями о каждой линии и впадинке, о каждом миллиметре, о мурашках, которые появляются на ее руках, когда она возбуждена. А стоит воспроизвести в голове ее голос, стоны, смех, взгляд, твою… я гребаный мазохист, потому что грудную клетку давит, а в штанах пожар, и это совсем непозволительно для пилота — быть в таком физическом и эмоциональном раздрае.

Нервно ерзаю на сиденье и, когда Костян возвращается, отлучаюсь в туалет, чтобы ополоснуть лицо холодной водой и немного притушить бурю в груди.

Залпом осушил стакан воды, уже понимая, как это будет адская неделя без нее.

Примерно через три часа после взлета телефон чудом ловит входящее сообщение от Вари с Асей, которые сообщают, что благополучно доехали до деревни и ждут моего звонка. Оно, конечно, прекрасно, но набрать я смогу им не раньше, чем через десяток часов, потому что по прилету в Нью-Йорк у меня будет еще день, а у них глубокая ночь. И это угнетает, как никогда."

"Но зато у другого человека, у другой женщины часовой пояс позволяет звонить мне в пять часов вечера по местному времени, стоит только нашему Аэробусу оказаться в зоне покрытия мобильной связи и уже совершить посадку.

Я только хватаюсь за гаджет, собираясь набрать девчонкам СМС, что полет прошел нормально, как мобильный разрывает трель.

А вот и потерянная мать, которая уже пару недель как молчит и не звонит даже дочери. Киваю Косте, чтобы сверял показания и проводил все нужные мероприятия, и отвечаю звонящей:

— Слушаю.

— Влад, привет, — надо же, что сегодня с голосом Карины? Обычно у нас все начинается “без привета” и четко по делу, а тут я даже слышу совершенно необычное для бывшей жены, — как ты?

— В рейсе, Карина. Если ты хотела поговорить с Асей, то тебе лучше набрать ей.

— Она с твоей матерью?

— Нет.

— С Ником?

— Нет.