Меч Томаса

– Может, шубка какая найдется, – пробормотала она, вытащив из короба пустой холщовый мешок.

– Угу, – согласился Олег и направил лопасти прямее, – соболья. Или лисья.

– Да хоть мышиная, – отозвалась она.

Савмак пока не догадался о замысле Олега и с непониманием переводит взгляд то на Люсиль, то на Олега, на лице такая задумчивость, словно пытается вспомнить молебен, да никак не выходит.

– Это что? Девичьи капризы – наряжаться в полете? – предположил он, почесав затылок.

Послышался вздох Люсиль, она глянула на него через плечо и проговорила терпеливо, продолжая не глядя вытаскивать скарб из короба:

– Пастор хочет нас выше облаков поднять, чтобы лететь над бурей.

Глаза ратника выпучились еще больше, и без того бледное лицо стало совсем белым.

– Как? Выше? Да куда ж это годится, пастор? – выговорил он с упрямым негодованием. – Мы что, птицы какие, под небом летать? Или ты решил напрямик к богу в дверь постучаться? Нет, пастор, давай опускай нас на землю. Я воин, а не птаха."

"Ратник хмурится, желваки напрягаются, перетянутые тугими канатами мышц плечи вздуваются. Оно и понятно, он привык сражаться с явным врагом, которому если и проиграешь, то всегда можно пасть храбро и достойно. Страх полета – животный и природный, он вовсю кричит, что надо постыдно бежать с поля битвы, подальше да побыстрее. Только нельзя бежать, если ты в небе.

Олег скривился, дернул пару рычагов под горелкой, куда-то подул, дирижабль продолжил набирать высоту. Волхв с досадой плюнул под ноги и изрек:

– Да не ведаю я, как опустить воздушный корабль. К тому же земля осталась далеко позади. Внизу море.

Воздух пронзил ошеломленный выдох ратника, он с силой шлепнул себя по коленям и несколько раз нервно прошелся из одного края люльки в другой, что-то бормоча под нос. Потом остановился рядом с Люсиль, бледный и решительный.

– А одежа зачем? – спросил он с напором.

Вместо Олега ответила Люсиль.

– Чем выше – тем холоднее, – сказала она.

– Всевышний любит прохладу? – с недоверием поинтересовался ратник.

Красивые брови Люсиль задумчиво сдвинулись, над носиком образовалась крохотная морщинка, от которых стараются избавиться все женщины. Но Люсиль, видимо, их не стыдится, а то и вовсе – горда. Хотя в ее годы о морщинах еще рано.

– Я читала труды ученого Михаэля из далекой, холодной страны… – начала Люсиль.

Савмак издал нервный смешок.

– Холодней, чем у тебя на родине? У вас же там сыро и промозгло.

– Да, – кивая, согласилась Люсиль, – у нас сырость. Но хотя бы не бывает такого лютого мороза и снега. Так вот, в его трудах сказано, что в вышине холодно, потому что тепло от земной тверди туда не доходит.

Взгляд ратника такой подозрительный, что сразу видно – не верит ни одному слову.